Волнуется, наверное, переживает, сходит с ума, пока он спокойно спит с любовницей и предает ее. Интересно, сколько у него было таких, как я? Закрываю глаза, дышу, пытаясь прийти в себя, вспоминая прошедшую ночь. Он обезоружил меня! Лучше бы изнасиловал…
Тихо поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить хищника. Не хочу больше с ним разговаривать и смотреть в глаза. Я боюсь, что он опять найдет метод удержать меня. Иду в душ, подбирая с пола свое белье, туфли и разорванное платье, морщась от головной боли и тошноты.
Долго стою под теплой водой, пытаясь смыть с себя нежность этого мужчины. Лучше бы я этого не помнила! Зачем он это сделал! Зачем он опять все решил за меня? Сушу волосы, надеваю белье и рассматриваю обрывки платья. Пальто осталось в клубе, и телефона тоже нет. Растрепываю влажные волосы, создавая на голове творческий беспорядок и выхожу в спальню в одном белье.
Романов стоит возле окна в одних боксерах и смотрит куда-то вдаль, а на тумбе непрерывно вибрирует его телефон.
Застываю посреди комнаты, комкая в руках разорванное платье. Пусть все, что было вчера, останется в прошлом, пора прощаться. Глеб оборачивается и осматривает меня нечитаемым взглядом, задерживаясь на платье.
— Можешь взять в шкафу одну из моих рубашек, — киваю в ответ, открываю шкаф, беру первую попавшуюся черную рубашку и быстро надеваю, застегиваясь на все пуговицы.
— Можешь мне дать телефон, позвоню подруге, она привезет одежду, — стараюсь говорить четко и холодно. Хватит эмоций.
Мне нужна дистанция. Мне нужно вырвать с мясом этого мужика.
— Я могу послать водителя, он заберет все необходимое, — немного хрипло отвечает Романов, берет с тумбы телефон и отдает мне. — Я в душ. На кухне кофемашина, сделай кофе. Поговорим."
"— Хорошо, — киваю и набираю номер подруги, смотря вслед Глебу. Мне было легко расставаться с Владимиром после шести лет отношений, и очень сложно с Романовым. С человеком, которого, как оказалось, я совсем не знаю. Быстро прошу подругу приготовить мне вещи, обещая все объяснить потом.
Иду в кухню. Выпиваю стакан воды, тру виски, пытаясь унять ноющую головную боль. Беру на идеально чистых, почти стерильных, полках чашки и включаю кофемашину. Сажусь на подоконник и смотрю в окно. Где-то внутри начинает ломать. Я даже придумываю речь и кучу оправданий поступкам Романова. Но не один из вариантов мне не подходит. Глеб дал четко понять, что не намерен разводиться и ничего не поменяется.
