Как теперь заставить себя не думать об этом мужике?! Как быстро он в меня проник и занял часть в душе.
В кухню входит Романов, уже одетый в брюки и бежевый джемпер — этому гаду все идёт. Он крутит в руках часы на кожаном браслете, закатывает рукава и надевает их. Берет чашки с готовым кофе, протягивает одну мне и встаёт рядом, облокачиваясь бедрами на подоконник.
— Моя подруга ждёт, — называю адрес, Глеб кивает, вынимает телефон и просит водителя забрать вещи. — Машину можешь забрать уже сегодня. Браслет я оставила на раковине, а сережки… в общем, их нет, — глубоко вдыхаю ароматный кофе и отпиваю глоток.
— Оскорбляешь, — усмехается Глеб. — Никогда ничего не принимаю от женщин. Если я даю, то назад не забираю ни при каких обстоятельствах.
— А… Эм, — подбираю слова, но Романов меня перебивает.
— Послушай меня! — замолкаю, осматривая его профиль. У Глеба родинка на щеке, ещё одна на шее и мне хочется коснуться их губами. Никогда не встречала настолько харизматичных мужчин, которые порабощают волю одним видом.
И уже, наверное, не встречу. Какая-то ничтожная часть меня воет глубоко внутри и просит остаться в его жизни кем угодно. Но я постараюсь убить в себе эту часть. Не хочу быть по ту сторону рая….
ГЛАВА 19
Стефания
— Ты хотел поговорить, — тихо напоминаю я, когда пауза затягивается. Романов допивает кофе, ставит чашку на подоконник и выходит из комнаты. Но быстро возвращается с сигаретами и зажигалкой. Он становится в ту же позу рядом со мной, прикуривает две сигареты и отдает одну мне.
Сильно затягивается и выпускает облако дыма, которое ненадолго зависает в воздухе. Если вчера я была готова категорически разорвать с ним отношения, то сейчас мне очень грустно. При всех своих недостатках, он все же идеальный мужчина. Но, к сожалению, не мой…
— Когда мне было девятнадцать, я влюбился в преподавателя английского, которой было тридцать четыре года…
— К чему этот рассказ? — грустно усмехаюсь я.
— Можешь просто послушать? — он опять затягивается и скидывает пепел в свою чашку, а я не хочу курить, просто кручу тлеющую сигарету, смотря на дым.
— Так вот, она была шикарной женщиной. Фигура, манящие губы, запах, сносящий крышу. В ней была скрытая сексуальность. Не вульгарность, как это сейчас принято, а соблазн в каждом жесте, взмахе ресниц, взгляде. В общем, я пропал. Все девушки вокруг вдруг стали совершенно неинтересны. Я был молодой, дерзкий и наглый. Я прощупал почву и понял, что она на меня реагирует, — ухмыляется Романов.
