Неужели?! Или показалось?
– Пошел, не стой! – толкнул его в спину офицер.
Но долго еще бедному зэку мерещилась сгорбленная фигура, трубка, огонёк и усы…
Сидит товарищ Сталин трубку курит, думает. О чем? Кто знает, кто в голову «Хозяину» влезть может. Изворотлив ум его, иначе на троне не усидеть. А он сидит, как врос! Сколько раз, да какие повороты закладывал, от которых дух у всей страны перехватывало. Сколько ловушек обошел, чутьем звериным подвох чуя, в скольких друзьях врагов распознал. И теперь вот что-то задумал.
Посидел. Встал. Ткнул пальцем в два дела.
– Вот этих – освободить. Вчистую… – подумал мгновение. – А лучше так: списать их по смерти через санчасть от какой-нибудь болезни. Новые документы выправить и на квартиры поселить отдельные.
– Охрану приставить?
– Нет. Пусть живут, пусть ходят, привыкают к гражданской жизни. Хороший человек должен жить свободно. Некуда им бежать, только обратно на нары. Сбегут – хорошо, других найдем. И их – найдем. Неделя пройдет, в лагеря поедете, будут они тебе помогать людей искать.
Я тебе скажу каких.
– А остальных? Тех, троих. Их тоже на квартиру?
– Нет, – покачал головой товарищ Сталин. – Их обратно под стражу. Не туда, в другой лагерь, там, где долго не живут, где Лаврентий уран добывает. Или… – Раскурил трубку, спрятал глаза за дымом. – Или пусть при попытке к бегству… Побегут они, а конвой стрелять станет. Такая судьба…
Александр Михайлович судорожно кивнул.
– Враги они. Народа. Страны. И товарища Сталина. Проглядели их особисты, когда срок давали.
Не перевоспитаются они. Таких надо к высшей мере приговаривать.
– Но как же, если суд?
– Вам что, сло́ва товарища Сталина мало? Или вы считаете, что он ошибается? Что он не умеет отличать друзей от врагов?
– Никак нет!
– Тогда идите и исполняйте. Мы не должны жалеть преступников, которые угрожают нашему строю и нашим людям. Мы должны быть к ним беспощадны. Так нас учил товарищ Ленин. И не надо с этим делом тянуть, пока они не сбежали. Это не просто враги, это очень опасные враги.
Это вам не кто-нибудь, это вам товарищ Сталин говорит.
– Есть! – козырнул Александр Михайлович. И повернулся на каблуках…
Растерянная, кутающаяся от холода и сквозняка в плащ балерина сидела на табурете подле черного хода, ничего не понимая.
Из темноты подошел товарищ Сталин, коснулся ее плеча.
– Замёрзли?
Балерина вздрогнула, замотала головой.
– Вставайте. Мы обратно едем. В театр. О том, что здесь было или не было, никому не рассказывайте.
