Вообще ничего не рассказывайте, пусть сами догадываются. Пусть это будет маленькая интрига. Договорились? Вас товарищ Сталин просит.
Балерина отчаянно замотала своей кукольной, в бантиках головкой так, что кудряшки в стороны разлетелись.
– Вот и хорошо. А если расскажете… – товарищ Сталин вздохнул. – То вас и жениха вашего придется арестовать и в Сибирь сослать. Но это не страшно, я там был в ссылке. Там хорошо, там тоже театры есть.
Усмехнулся сквозь усы, и от этой усмешки балерина чуть чувств не лишилась…
Четвертый акт товарищ Сталин досматривал в ложе.
Он улыбался и одобрительно хлопал в ладоши. В том числе той самой балерине, которая отчаянно прыгала по сцене и кружилась, и к ней со всех сторон были устремлены удивленные и завистливые взгляды солисток и кордебалета. И жених ее таскал туда-сюда по сцене и подкидывал вверх необычайно высоко, чтобы поймать у самого пола.
– Браво!
И Сталин снова хлопал… Потому что любил и ценил искусство. Особенно советское, которое всячески поддерживал…
* * *– Девяточка.
И… оп-па десяточка! Себе, «Фифа», тяни.
– Туз! И… еще туз! Эх!
– «Московское очко». Ваши не пляшут!
– Фартовый ты, «Ржавый».
– Какой есть! Уж таким меня мамка уродила, когда на зоне чалилась.
– А папка?
– Папке живоглоты энкавэдэшные «зеленкой лоб помазали» и не стало моего драгоценного папаши, и стал я сиротой казанской, и жизнь моя под гору покатилась. А кабы не так, быть мне графом, клифты бархатные носить, во дворцах жить и шартрез ведрами хлебать. Потому как папочка мой с самим государем-императором ручкался…
– Кончай, «Ржавый», порожняк гнать.
Папаша твой знатный ширмач на Лиговке был, да только на перо его посадили. Банк держи…
Идёт игра, режутся блатные на интерес. Кто-то уже в одном исподнем сидит, проигравшись в пух и прах, но не уходит – азартно блестят глаза и кажется, что еще чуть-чуть и ухватит он фарт, и отыграется, всё себе вернув, да сверх того взяв.
– Туз. И… десятка. Очко. Скидывай «колёсики».
Кривится проигравший, тянет с ног ботинки, шевелит голыми пальцами на ногах.
– Всё. «Катать вату не буду», без интереса не играю.
– Нет! Еще!
– Чего ставишь?
– «Балабас», который у того фраера найду. Он второго дня «деревянное письмо» с воли получил. Что найду – на кон.
– Идёт."
"Тусуется колода самодельных засаленных карт, теснятся вкруг стола блатари.
– Девять. И… девять.
– Себе… Масть – не лошадь, к утру придёт…
Эх!.. Перебор. Нет фарта!
Откинулся, лыбится довольный выигрышем игрок.
