И ночью заметить, тревогу поднять. А вы смолчали… Нехорошо, очень нехорошо, совсем нехорошо… Кто у вас за командира? Выходи.
Вышел командир. Замер.
Идёт Пётр Семёнович, смотрит и под взглядом его зэки глаза опускают, словно виноваты в чём.
– Ты! – ткнул пальцем в грудь Пётр Семёнович."
"Вышел боец. Идёт дальше «пиджак».
– Ты!
Зароптали негромко в строю, кто – не понять, рты повязками закрыты:
– Мы за беглецов не ответчики!
– А кто? – остановился Пётр Семёнович. – Уговор был, коли кто из отряда побежит, всем за него ответ держать… Отводи их в сторону.
Добровольцы приговор в исполнение приводить есть?
И опять молчание.
– Тогда ты, ты, ты…
Выходят бойцы, встают рядком.
– Веди всех к штабу. И тех, и тех…
Стены у штаба добротные, из толстых брёвен сложены, окна с трёх сторон, одна стена – глухая. Туда пленников и подвели.
– Стой!
Толкнули приговорённых к стене, и заложников, из строя вытащенных, туда же.
– Слушать всем! – поднял руку Пётр Семёнович. – Впредь за побег или попытку всякий беглец будет подвергнут высшей мере.
Из отряда его будет взят и расстрелян командир и каждый пятый, из других отрядов каждый двадцатый и все, кто знал и не упредил. Такие правила. Но это не всё… Близкие родичи беглецов будут выселены из мест постоянного проживания, всё имущество, дома, денежные средства и скотина, если таковые имеются, – конфискованы и переданы в пользу государства.
Притихли зэки так, что дыхание каждого слышно.
– Старшие мужчины в семье – отец или братья, арестованы и направлены в исправительные лагеря сроком на десять лет, либо, если побег повлёк за собой гибель бойцов – двадцать пять лет или исключительную меру.
Вот так. – Повернулся к беглецам: – Подвели вы родственников своих – нынче осень, за ней зима, холода, метели, сошлют их в Сибирь – доживут ли они до весны?
И понимают все, что треть, а то и половина сосланных перемрут от холода, голодухи и болезней, в землянках и избах, наскоро сколоченных.
– Не трогай родичей, не при чём они, – попросил кто-то из приговорённых. – Ладно, мы… Зачем их под смерть подводить?
– Чтобы другим впредь бегать неповадно было, – спокойно ответил Пётр Семёнович. – Чтобы помнили и понимали, что, свою шкуру спасая, они других жизни лишают. – Повернулся к «Абверу»: – Распоряжайтесь дальше сами.
– Оружие! – коротко приказал «Абвер».
Из оружейки бегом принесли карабины, раздали расстрельной команде.
