Нам на «пятачке», где башки не поднять, тоже каких-то ухарей из особотдела придавали, чтобы настроения среди личного состава выяснять, да кто кому чего лишнего сболтнул.
– И что?
– Ничего, заполнит такой барбос протокольчик и в блиндаж, на нары щёчку давить, – криво усмехнулся «Кавторанг». – А в тот блиндаж или пулька шальная залетит, или гранатка закатится.
– Так что нам офицерика того мочкануть и врассыпную?
– Куда нам без документов? Мы под ним, как кобель на короткой цепи ходим.
– Чего болтать попусту? Может, и туфта всё это, только нам ни один хрен, – жёстко обрезал «Полковник».
– Нас с зоны вынули – и ладно. Мы нынче вон тушёнку жрали, а зэки – баланду пустую хлебали. Лично я обратно не хочу. Если даже в бега подаваться, надо прежде жирок на костях нарастить, да понять, что почём. От добра добра не ищут. Лучше давайте думать, как нам офицерика ублажить… Слышь ты, «Абвер», как там у немцев было?
– Лагерь учебный был на зоны разбит, из одной в другую без пропуска не сунешься. Если занятия, ну там на полосе, стрельбище или на ключе стучать, то одни приходят, другие уходят, не пересекаясь.
Для этого специально две двери были – в одну заходишь, в другую выходишь. За этим строго следили. Я свое отделение знал, а больше никого.
– Ну, вот и нам так надо, коли офицерик просит… – кивнул «Партизан». – Меньше знаешь, дольше живёшь. Сдаётся мне, лихое дело тут затевается, коли кто-то не желает, чтобы мы все друг дружку по мордам узнавали. На пятёрки и десятки только подпольщики разбивались, которые под немцами ходили.
Знавал я их, когда связником был. Гестапо их возьмёт, да выпотрошит. Следаки немецкие любого разговорить умели – ногти плоскогубцами рвали, как зубные доктора коренные зубы, одним махом, а после сигареты горящие туда тыкали. Всё узнавали, да только дальше пятёрки ходу им не было. Эти бы и сказали, чтобы мук избежать, только не знали ничего. Вот и нам так надобно.
– Что для дела хорошо, а для нас еще лучше, – согласился «Крюк».
– А для нас каким боком?
– Коли МГБ до нас доберётся, так всего не узнают.
Глядишь, успеет кто на дно залечь и тем убережётся.
– При чем здесь МГБ?
– При том, что ловить они нас будут пуще, чем английских шпионов. Не знаю, кому это надобно, но желает он нас в пику им натаскать. Чего барбосы эмгэбэшные нам не простят – семь шкур спустят, лишь бы узнать, под кем мы ходим.
Замолчали все. Задумались.
– А точно, под кем?
– Не знаю. Но, думаю, кто-то из вождей наших, желает от особистов прикрыться.
