– Ни черта же не разобрать! Когда гость приходил?
– Три дня назад, в двадцать один ноль пять. Был двадцать четыре минуты.
К самым глазам приблизил Лаврентий Павлович фотографию, в фигуру всматриваясь. «Нет, не разобрать» – отбросил раздражённо на стол.
– Отдайте плёнку экспертам, или корреспондентам, или еще кому. Пусть что хотят делают, но чтобы лицо видно было. И фотоаппарат подберите получше. Самый лучший подберите! Нужен мне этот человечек. Сильно нужен!
* * *– Здравствуй, Нугзар, здравствуй, дорогой.
– Здравствуйте, дядя Иосиф.
– Как тебе в Москве живётся, не скучаешь по горам?
– Нет. Тут интересно, учусь я, друзей много…
Слушает товарищ Сталин, кивает. Такая она Москва – удивит, подхватит, закрутит. Что горы? Красиво – вершины, ущелья, быстрые реки, но людей мало и все всех знают. А в Москве, да в университете – тысячи, со всех краёв страны, все молодые, весёлые. И девушки – одна другой краше. Как тут у парня голова не закружится?
– Это хорошо, это правильно, что у тебя много новых друзей. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
Есть друзья, которым ты веришь?
– Конечно, есть, дядя Иосиф – я всем верю!
– Нет, не правильно говоришь – всем верить нельзя. Молод ты еще, не опытен. Разные люди бывают, один, смотришь, весел, дружелюбен, а нутро гнилое. Ты присмотрись к каждому, ты таких выбирай, которые не из Москвы и Ленинграда, которые издалека приехали, которые не избалованы. Эти верными друзьями будут. Помочь тебе смогут.
– В чём, дядя Иосиф?
– В просьбе моей. Ты ведь не откажешься помочь товарищу Сталину?
– Ну что вы, дядя Иосиф.
Конечно! Я для вас всё сделаю, если надо жизни не пожалею!
Улыбается товарищ Сталин.
– Зачем мне твоя жизнь, Нугзар? Тебе учиться надо, жениться, детей растить. Не война теперь. Просьба моя маленькая будет, но важная. Я тебе письма давать буду, а ты их другу своему передавать.
– Зачем ему эти письма? – не понял, растерялся Нугзар.
– Ему незачем, – смеётся товарищ Сталин. – К нему человек приходить будет и письма эти забирать, или он сам на почту пойдёт и пошлёт по адресу одному до востребования.
А если оттуда письмо придёт, он его получит, тебе даст, а ты мне принесёшь.
– Так давайте я сам посылать письма буду! – радостно предложил Нугзар.
Посерьёзнел товарищ Сталин.
– Нет, Нугзар, так нельзя. Письма эти личные, их никто видеть не должен. Совсем никто! Увидят, спросят, кому товарищ Сталин пишет, зачем пишет, вопросы задавать начнут. Что ты на это ответишь?
– Я никому ничего не скажу, дядя Иосиф.
