По высшему классу

Оторвавшись наконец от его пылающих прикосновений, она приподнялась и отодвинулась назад на локтях и коленях, так что он не мог не только дотянуться, но и видеть ее.

— О нет! Прошу тебя! — застонал он.

В ответ она, рассмеявшись, протянула ему свой палец. Затем снова опустилась над его ртом, на этот раз низко — так, что он смог дотянуться до ее клитора и, обхватив его губами, дать волю своему языку, в то время как она медленно раскачивалась, то на секунду прижимаясь, то поднимаясь так, что он снова не мог до нее дотянуться.

Снова и снова отрываясь от его рта, она слушала с нарастающим сладострастием его мольбы позволить ему войти в нее, дать лишь только войти в нее…

— О нет, — мурлыкала она, — никогда… ты гнусный мальчишка, тебе нельзя доверять, ты гадкий, ты просто гадкий… Я предупреждала тебя… я даже дала тебе возможность исправиться… но теперь тебе ничто не поможет… ты будешь сурово наказан… — Теперь она подалась так далеко вперед, что — и он знал это — могла, если бы захотела, с легкостью коснуться его пениса языком.

Однако она не двигалась, позволяя ему все глубже забираться языком и губами в темную благодать между ее ног. Язык его дразнил ее быстро набухающий клитор; член же достиг вершин возбуждения — она даже почти его пожалела, почти дотронулась языком… но тут же переборола в себе это секундное искушение. Вскоре она поняла, что он более не может справиться со своим состоянием — лишенный возможности притронуться к члену или сжать его бедрами, сильными движениями мышц он заставлял его двигаться вверх и вниз — и был уже на пределе. Лишь тогда она отдала во власть его языка и губ отяжелевший, жаждущий росток своего естества, лишь тогда позволила взять над собой верх волнам похоти, быстро вынесшим ее к долгому, вздымающемуся из самых глубин оргазму, еще более сладкому из-за горячих брызг его семени, выплескивающихся в воздух — но не в нее, о нет, не в нее, это запрещено, этого не будет, пока она — наверху, пока она главная, пока она у власти…

На следующий день, встретившись за обедом с Натали Юстас, Сьюзен Арви внимательно выслушала подробный отчет о лучшей из идущих на Бродвее пьесе.

Эти обеды всегда пользовались любовью Натали — приятно насладиться превосходством над старой подругой, чья жизнь, хоть и весьма интересная, не связана с театральным искусством.

— Чем ты занимаешься здесь по вечерам, Сьюзен? — Описав свой досуг во всех возможных подробностях, Натали соблаговолила наконец осведомиться и о ее.