Ты мне неинтересна, — бросил он равнодушно.
В моей душе заплескался огонёк надежды, что возможно, мне удастся уйти от возмездия. Но в следующую секунду он затух, когда Егор снова заговорил:
— А вот моим бойцам ты очень даже приглянулась. Они когда смотрят на тебя по камерам — всё время облизываются. Ну я и решил отдать тебя им в наказание. Может быть, так ты будешь более сговорчивая и менее проблемная. Жди, скоро придут к тебе, пообщаетесь.
Волк, не глядя на меня, и не слушая моих криков в спину, уверенным шагом ушёл, прихватив мою одежду с собой.
Следом за ним с лязганьем закрылась железная дверь.
Егор.
— Жестковато ты с ней, Волк, — негромко заметил охранник, просматривающий камеры по дому после того как я вернулся в комнату управления камерами.
— Чё? Ещё поговори мне здесь — охереешь! — рыкнул я на парня, который немедленно прикусил язык и осел: в такие моменты себе дороже встревать поперёк.
— Еду не давать, только воду. Никого не впускать без моего разрешения. Всё понятно? — спросил я ссутулившегося от морального напора парня.
— Понял, — только и смог выдавить из себя охранник.
Мне большего и не нужно, получив обратную связь от бойца, я вихрем унёсся в свою комнату.
Паша уловил сразу мое поганое настроение и решительно уселся за пульт сам — в таких ситуациях он был моим замом, и не мог оплошать. За это я особенно ценил парня — тот без слов всё понимает и чувствует мое не лучшее расположение духа.
Закрыл дверь на замок, открыл бар и достал коньяк. Впрочем, вряд ли он мне сейчас поможет.
То, что творилось в моей душе душе не смыть даже слезами самого дьявола.
Я и сам не мог себе объяснить, какие чувства меня захватили больше всего.
В первую очередь, я, конечно, злился.
На неё.
Она всё делала наперекор. Боялась, но спорила и огрызалась. Она стала для меня личной костью в горле, которая мешала жить нормально. Постоянные с ней заморочки и стычки, когда она не подчиняется как все остальные меня бесили.
Злился на себя.
Почему эта девочка так действует на меня? Она будто отравляет собой мой разум.
Надо признать, еще никто не смел противиться его воле настолько. И женщины, и мужчины сразу чувствовали кожей мою силу и старались не нарываться, понимая, что я шутить с ними не стану. Она же, трясясь от страха, все равно пытается с бороться. Это вызывает уважение, и даже как-то…будоражит.
Ответ был найден, и я немного расслабился — ну конечно! Да это все просто от того, что она идёт против меня, и меня это бесит — и только.
