— Да не бойся ты, я просто воды тебе принёс. На, — и он протянул мне пластиковую бутылку.
Я, скованная ужасом, никак не отреагировала на протянутую воду. Не мигая смотрела на молодого парня как кролик на питона.
Он вздохнул и молча поставил бутылку на лавку.
— Расслабься. Никто не придёт… Это он так, просто напугать хотел.
Я в ответ тряслась и молчала. Парень еще немного постоял, кинул на меня короткий взгляд, а затем покинул карцер.
Глава 9
Вика.
Все три дня, отведённые для заключения в темнице, я просидела одна в полутьме.
Лишь изредка заходила охрана и приносила воду.
Чувство голода становилось уже невыносимым, и я начала отвлекаться от душевных стенаний на физический дискомфорт. Одной водой сыт не будешь, это лишь спасало желудок от поедания самого себя в кротчайшие сроки, а спать на жёсткой лавке было более чем неудобно: без матраса, подушки и одеяла.
Да сон и не шёл из-за постоянного урчания в животе. Я иногда просто проваливалась в нехороший сон, сродни отключке. Организму всё равно требовался отдых, и периодически его выключало на этой самой лавке как есть.
Крыс тут, вопреки рассказам Егора, не было, но давящая атмосфера заставляла меня считать минуты до выхода отсюда. Я думала, что лучше посидеть тут, чем с этими уродами наверху, но это оказалось тяжелее, чем я себе придумала.
Времени не понять: часов нет, а в камере всегда темно, и я не могла знать, сколько находилась здесь. По ощущениям — три дня давно прошли, но никто не приходил с приказом от Егора об освобождении.
Врач, не найдя меня в комнате, выяснил, что меня поместили в карцер и приходил менять повязку прямо сюда.
После третьей перевязки, Аркадий сообщил охране:
— Передайте, пожалуйста, Егору, что заключение Виктории пора заканчивать. Её состояние не самое лучшее, а как мне известно, встреча с клиентом была перенесена на неделю — если вы оставите её здесь, бизнесмен заметит замученный вид. Ей нужно еще три-четыре дня, чтобы восстановиться после карцера.
Охранник тут же отзвонился мне по данному вопросу.
Коротко кинув ""Сейчас решу"", я повесил трубку. Через некоторое время уже подошёл к двери карцера и открыл её.
Полутьма немного рассеялась потоком света из более светлого предбанника подвала.
Девушка сидела, прислонившись спиной к бетону и положив голову на колени, и о чём-то думала. Вид её, действительно, говорил о замотанности: тени под глазами, лицо осунулось и стало ещё более худым и серым. Экстремальные условия и для тела, и для души не прошли бесследно.
