Почти 15 лет

Он нажимал кнопку вызова лифта, когда дверь офиса снова открылась, и прозвучал глумливый голос:

— Больше здесь не появляйся, понял? И щенку своему скажи прекратить здесь ошиваться.

Лев забеспокоился, но виду не подал, и уж тем более удержал себя от вопросов. Когда двери лифта разъехались, он шагнул внутрь, бросая на Артура насмешливый взгляд — в последний, как он надеялся, раз.

Опершись спиной на стенку лифта, полез в карман за мобильным, гадая в уме: «Мики… Что здесь забыл Мики?..», а когда открыл список последних вызовов, где в перечне самых назойливых контактов был «Ярик (лучше не брать)», Лев глазами спросил у него: «Ярик… Ты же рассказал бы мне, да?»

Он чувствовал себя загнанным в угол.

Их последний разговор с влюбленным Яриком был до того прохладным, что Лев на его месте точно бы не решился перезванивать, даже по важному делу. Особенно по важному. Просто на зло. Подростки ведь любят делать на зло, а потом наблюдать, что будет.

Но перезванивать первым — это всё равно, что давать надежду. Конечно, он всего лишь обеспокоенный отец, но разве в шестнадцать легко понять такую конструкцию, как родительское беспокойство? Он может всё переиначить в своей дурной голове.

Пока он шел домой, некто новый, поселившийся в голове с началом терапии, давал подсказку: «Просто поговори с Мики».

Но некто старый, не собирающийся освобождать место здравомыслию, отвечал: «Да он ничего мне не расскажет».

«Хотя бы попробуй. Это лучше, чем искать обходные пути к правде»

«Я ищу обходные, потому что прямые Мики всегда перекрывает»

Эта перепалка закончится решимостью попробовать пойти на контакт, и два последующих дня Лев будет репетировать перед зеркалом речь: «Мики, я был у Артура, не спрашивай почему, и вот он сказал, что ты…» или «Мики, я тут случайно встретил Артура, и вот он…»

Только, наверное, когда ищешь правды, лучше не врать самому.

Разговору так и не представилось шанса случиться, потому что на третий день — ровно на тот, когда Лев планировал забрать Мики из школы и составить обстоятельный разговор в машине, — Ярик спас его от этой родительской участи.

Он написал: «Мне нужно с вами поговорить. Это насчёт Мики».

И Лев, как в старые добрые времена, подумал: «Ярик… Какой хороший мальчик».

Это был чужой, грубый, неотесанный, как дикарь, спорт. Прежде чем оставить Славу один на один с боксерской грушей, Пётр, его тренер, сказал ему фразу из «Малышки на миллион», выдав её за свою:

— 3ря ты думаешь, что в боксе нет уважения. Уважение — это основа.