Почти 15 лет

— Ну, это, наверное, про то, что я могу говорить какие-то жестокие фразы, иронизировать…

— Да, ты всё это делаешь, — с удовольствием кивал он.

Слава хотел ответить: «Ты вообще-то тоже!», но вовремя понял, что это будет… агрессивно? И подавил в себе этот порыв, напрочь забыв об «экологичном выражении».

— У меня есть одна идея! — оживился Лев.

Слава тоже оживился, поверив в его неожиданное озарение, и подался вперед:

— Да блин, — Слава откинулся обратно на спинку. — Я ж серьёзно. Нужно что-то, что поможет мне выражать эмоции на постоянной основе, не копя их в себе.

Он увидел, как в зеркале заднего вида Лев недоуменно шевельнул бровями.

— У меня всё ещё есть одна идея, — невозмутимо сказал он.

— Та же самая? — догадался Слава.

Он цыкнул, скрывая, что на самом деле ему приятна эта новая метаморфоза Льва: он говорит о сексе, и впервые за все прошедшие годы делает это без претензий («А почему только ты меня?!») и стыда (и снова: «А почему только ты меня?!»). Просто говорит. Просто шутит. Просто странный новый Лев.

— Ладно, на самом деле, у меня полно идей, — вдруг сказал он, делая музыку громче на «One Way Ticket to My Bed». Слава с подозрением покосился на трещащие динамики. — Можно петь песни во всё горло.

— Ого! — он, не ожидавший такого предложения, расхохотался.

Но следующие были ещё хлеще:

— Или выехать в поле и орать!

— А ты со мной будешь петь и орать? — уточнил Слава.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Лев. Славино выражение лица его насмешило: — Что тебя удивляет?

— Ты же… такой сдержанный, — у него не сразу получилось подобрать подходящее слово для чопорного занудства Льва.

То есть, такого слова, которое было бы не обидным, не начиналось на «д» и не заканчивалось на «ушнила».

Он, впрочем, возразил:

— Я очень даже несдержанный.

— Битьё людей противоположно сдержанности, — заметил Лев. — Просто моя несдержанность обычно со знаком минус.

У Славы в груди защекотало, словно он заново влюбился. Он, конечно, и до этого любил Льва — такой любовью, которую по-настоящему осознаешь, когда теряешь — настолько свыкаешься с ней, — а теперь снова почувствовал прилив радостного тепла, как в первые дни их знакомства, как во времена до всего плохого.

Тогда он влюбился в изувеченного отцом, Америкой, прошлыми отношениями Льва, теперь же влюблялся в его здоровую версию. И самому хотелось быть рядом с ним здоровее, правильней, лучше.

— Так люблю тебя, просто капец! — выдал он ему, ничуть не таясь, и на бледных щеках Льва проступил легкий румянец.