Почти 15 лет

Слава почувствовал облегчение, когда Лев стянул с него давящий, колючий пиджак, убрал камербанд с пояса, освободил шею от галстука-бабочки. Это была чуждая, непонятная ему одежда, схватывающая в капкан, сжимающая, как тиски. Он ненавидел рубашки, пиджаки, брюки, стягивающие куски ткани вокруг шеи — ненавидел несвободу.

Лев прижал его к стене, Слава, ощутив под лопатками нечто твердое и прямоугольное, шепнул между поцелуями: «Там картина», они переместились на несколько сантиметров в сторону и сбили торшер. Лев удержал светильник от несчастной участи за секунду до.

Поймав в темноте взгляды друг друга, мужчины рассмеялись — впервые с того дня они смеялись вместе.

Лев, потянул торшер на себя, вернул его на место и снова приблизился.

— Продолжаем? — шепнул он в Славины губы.

Тот поймал его вопрос поцелуем, выдернул рубашку Льва из-за пояса и забрался под лёгкую ткань рукой, прогулялся пальцами по упругим мышцам живота, твердеющим от его прикосновений. Продолжаем.

Поцелуй в шею был как удар током. Слава распахнул глаза, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

Мышцы напряглись, словно он собрался бежать.

— Стоп, — попросил Слава.

Лев тут же сделал шаг назад. Он всегда чутко реагировал на просьбы остановиться.

Тревога раздувалась, как газовое облако, заполняя собой всё тело. Она добралась до кончиков пальцев и те мелко затряслись. Оттянув в сторону воротник рубашки, Слава выдохнул:

— Не знаю. Что-то не так.

Лев, потянувшись влево, зажег торшер, освещая их лица тускло-оранжевым. Обеспокоенно спросил:

Это была знакомая тревога — она приходила к нему и раньше.

Самый первый раз — много лет назад, на реке Ини. Ему было пять, а Юле — девять. Он гонял с мальчишками мяч по траве, когда почувствовал то же самое — раздувающееся, как жаба от соломинки, облако в груди, сдавливающее сердце и легкие. «Юля», — подумал тогда Слава, сам не зная, почему. Но, бросив мяч, побежал обратно к берегу, где загорала сестра с подругами.

Юля в тот день чуть не утонула. Как она потом сама сказала: «Внезапно пропало дно под ногами».

Её, барахтающуюся, заметил с другого берега мужчина и прыгнул в воду. Когда Слава добежал, Юлю уже отогревали у костра.

В следующий раз тревога разбудила Славу посреди ночи, и, едва распахнув глаза, он услышал жалобное:

Тревога душила его, когда Юля впервые была у онколога.

Тревога дала понять, что сестра умрёт за несколько часов до того, как она умерла на самом деле.

А потом тревога долго к нему не приходила. Несколько лет.