Аля недовольно спросила:
– Все, ба? Я пошла?
– Подожди, я еще не договорила. Прошло около года, и вдруг звонит Шурка и орет: «Сволочь твоя Марина! Законченная мерзавка! Гадина просто!» Кричит, остановиться не может. Шурка вообще была хамоватой. Могла так отчихвостить – человек в обморок падал. Не дай бог ей попасть на язык! Я всегда смеялась: «Вот так твои деревенские корни и проявляются! Вот здесь ты и проколешься, графиня липовая!»
Наконец Шурка чуть успокоилась, и вот что я услышала.
Шурка оказалась в одной компании, а там девица какая-то малознакомая, чья-то любовница.
А на этой девице… Ну ты поняла – мои браслет и кулон. И все сразу, как специально.
Шурка – баба хитрая. Подкатила к ней и начала разговор: ах, какие на вас драгоценности! Ах, какая старина, красота, просто полный восторг! И где, дорогая, вы, извиняюсь, это приобрели?
Та от счастья зарделась, от гордости чуть не распухла и говорит:
– Это жених мне подарил. – И кивает на своего любовника.
Жених, как же! Шурка еле сдержалась – знала она женишка этого! Жена и трое детей.
И жена эта так крепко его держит за яйца – прости, Аля, – что тот и не рыпается. Баб-то меняет, а разводиться не думает.
А хитрая Шурка копает дальше:
– Ах, какой замечательный, щедрый мужчина ваш кавалер! И где же это он отыскал такую красоту? Как ему удалось?
– А у тетки одной, – просто так отвечает та. – Мы вместе там были накануне моего дня рождения. Подарок, понимаете?
– У тетки? – насторожилась Шурка.
– А ее случайно не Мариной зовут?
– Да что я, помню? – удивилась девица. – Маленькая такая, жопастенькая. Кудрявая. Где-то в районе Таганки живет. Но точно не помню, мы же на автомобиле ехали, – добавила она.
А Шурка все не отставала – привязалась к девке, как банный лист. Уточнений хотела, уверенности. А вдруг совпадение?
– А картина там в прихожей была? Ну, большая такая картина, огромная! В широкой золоченной раме?
– Кажется, была, – нахмурила узкий лобик девица. – Да, вроде была.
Прямо дверь открывается – и картина. А на картине эта тетка, жопастая. В смысле, хозяйка. Типа лежит на кушетке.
– На канапе, – растерянно поправила Шурка.
– Что? – не поняла девица.
Шурка махнула рукой и отошла.
Потом позвонила Марине.
А та от всего отказывается: ты психопатка, все врешь, ничего не докажешь и, вообще, пошла к черту.
Вот так, Аля. Поняла? А я Марину считала подругой. Много раз ей помогала, делилась с ней сокровенным.
