Они крепко обнялись, и невиданное дело – бабушка ее поцеловала!
Аля вышла на улицу. Как хорошо жить без вранья. И она бойко побежала к метро. Дед, наверное, уже сходит с ума. Из дома звонить было неловко, а вот из автомата у метро позвонила.
Они разговаривали. Сидели на лавочке в роще и разговаривали. В несчастье с сыном Лев Николаевич упорно обвинял свою бывшую жену.
Аля робко возразила:
– Но ведь ты же отец! Ты тоже… мог! Она одна не справлялась, как ты этого не понимаешь? Ей одной было трудно!
– Брось, – отмахнулся дед и передразнил: – «Трудно»! А болтаться по кабакам и премьерам было не трудно? У этой своей дуры Муси сидеть по неделям было не трудно? Утешать ее, бедную? А в это время ее сын погибал!
– Твой сын, – твердо ответила Аля.
– И твой в том числе.
Дед не ответил, обиделся. Но отошел быстро: и вправду, легкий характер. Ба долго помнит обиды, прощать не умеет. А дед – раз и смахнул, как волос с рукава!
Однажды он попросил Алю принести диплом – полюбоваться.
Посмеиваясь, она принесла. Дед поставил его на комод и отошел на пару шагов. Обошел справа, слева и попросил в следующий раз принести фотоаппарат – сфотографироваться на фоне.
Аля смеялась.
Настроение у него менялось каждые полчаса. То хохмит, то хмурится и плачет. «Старость», – оправдывался он.
Однажды выдал:
– Как мы виноваты перед твоей матерью, Алечка! И нет нам прощения. Но знаешь, она умница! Спасла себя и тебя, все поняла про нашу семейку. И не в одном Сашке было дело, точнее – не в нем одном.
Во всех нас. Мы же ни ее, ни тебя не замечали – все жили своими проблемами. Только раздражались – путается кто-то под ногами, пищит по ночам. А кто? Да бог его знает! Какое-то насекомое! Я же на руки тебя, младенца, ни разу не взял! И Сонька не брала, я знаю. Ты ей не верь, если будет рассказывать! Я даже имени твоей мамы не помню… И что, после этого я человек? Я и Галочке этого не рассказывал – стеснялся. Как же так? Девочку с младенцем – и на улицу? Нет, никто ее не выгонял.
Вернее, никто этого не произнес вслух. Но она, умница, все понимала! И никто, ни я, ни Сонька, ни твой отец не бросились вас догонять. Никто, понимаешь? Правда, Сашка тогда усмехнулся: «Вернется, куда денется! Ей некуда идти».
А Сонька просто махнула рукой: «Вернется не вернется, какая разница?» Какой это грех, девочка! Никогда не отмолить. И что скажешь – и здесь не она виновата? Сама ведь женщина, мать.
