– Из глаз брызнули слезы. Проглотив тугой ком и взяв себя в руки, она продолжила: – Мой муж… был замечательным. Не очень удачливым, да… Сложным. Ему было сложно даже с самим собой, что говорить про всех остальных. Но у него – а я это знаю лучше других – было честное и доброе сердце. Сердце, которое умело любить и жалеть. И мы, я и наша дочь, были под крепкой защитой своего мужчины. Мы чувствовали себя женщинами, девочками. Он умел делать сюрпризы. Умел и хотел нас удивлять. И у него получалось. – Аля замолчала.
– Да, и еще. Он очень старался, Старался наверстать то, что упустил с юности. Старался быть мужчиной, а мужчина – это ответственность. А еще у него, – она замолчала, сглатывая слезы, – у него была трепетная и чистая душа. Хотя он это тщательно скрывал.
Я не знаю, – после паузы продолжила она, – как буду жить дальше. После него. Как будет жить его дочь. Я не знаю. Не представляю. Знаю одно – такого, как он, я больше не встречу. Спасибо, – она оглядела притихших гостей. – И извините.
Дочка с чужим человеком, и мне надо ехать. – Залпом выпив полную, до краев, рюмку водки, Аля кивнула Майке.
Та, мгновенно подскочив и подхватив ее за руку, кивнула гостям.
До двери было три, максимум пять шагов. И это были самые сложные, самые тяжелые, самые долгие, почти непреодолимые шаги в Алиной жизни.
Выйдя из зала, они услышали громкий вой Аллы.
«Не попрощалась, – подумала Аля, – а возвращаться сил нет. Ладно, вечером позвоню, извинюсь».
Дома Майка сразу уложила Алю в постель, дала таблеток и капель, принесла горячего чаю и накрыла двумя одеялами – ее трясло.
Сон навалился мгновенно, успела подумать одно: спасибо таблеткам. И еще – этот день прошел, она его пережила.
Но разве это самое сложное? Самое сложное жить дальше. Без Максима. И с тем чувством, которое с ней теперь навсегда, – с чувством вины. И еще – жить одной, всегда одной. До конца жизни. Вот что она знала наверняка – что жизнь свою она не устроит. Потому что не хочет. И никогда не захочет.
Вечером того же дня позвонила Виктория, очень удивив проснувшуюся Алю. Та выразила соболезнования и неожиданно предложила отпуск – конечно, за свой счет, здесь она ничего поделать не может, увы. Оформит по семейным обстоятельствам, сколько вам надо, можете не выходить вообще. А хотите больничный? Ну и вообще, Алевтина Александровна! Я приму любое ваше решение! Любое, вы слышите?
И совсем тихо:
– Ну как вы, моя дорогая? Хотя понимаю – дурацкий вопрос.
