Она не понимала, зачем в ее жизни есть этот пустой никчемный человек, с которым ей даже в постель ложиться в последнее время было в тягость. С Генькой нужно было расстаться. Ганна прекрасно понимала, как сильно он оскорбится, услышав про разрыв. О ее внутренних метаниях он искренне не догадывался, будучи уверенным в том, что она счастлива от его присутствия в своей жизни."
"— Вернусь из Белоруссии и поговорю, — пообещала Ганна бежавшей внизу реке, и та словно кивнула в ответ, улыбнулась быстрой волной.
Ганна посмотрела на часы, поняла, что касса уже открыта, и не спеша пошла по тенистой прохладной аллее обратно ко входу в главный дом.
* * *— Ой, а у нас еще экскурсовод не пришел, точнее, не пришла. — Женщина на кассе улыбнулась Ганне открыто, но огорченно. — Первый экскурсионный автобус мы сегодня только в двенадцать часов ждем, вот Алеся, видимо, и запаздывает, хотя за ней такого не водится.
Имя отсутствующего экскурсовода показалось Ганне знакомым, но зацикливаться на неясно мелькнувшей мысли она не стала.
— Ничего, — Ганна тоже улыбнулась в ответ, потому что была девушкой вежливой и воспитанной. — Я про усадьбу Репина вчера весь вечер в Интернете читала, так что просто поброжу по дому, посмотрю все своими глазами. Так даже интереснее. Признаться, я не люблю экскурсии. Есть в них что-то казенное.
— Ну что вы, — женщина даже руками всплеснула. — Наша Алеся — прекрасный экскурсовод. Она такие мелочи знает, так интересно их подает, что все заслушиваются. И наши, и даже иностранцы.
— Иностранцы?
— Ну конечно.
Алеся свободно говорит и по-английски, и по-французски. У нас в книге отзывов столько благодарностей ей, просто не счесть. Так что вы, конечно, погуляйте у нас сами, но если временем располагаете, то потом послушайте и экскурсию. Не пожалеете, честное слово.
Ганна пообещала подумать и пошла по прохладным с утра залам, с интересом оглядываясь и думая, что у Ильи Репина, что называется, губа была не дура.
Имение Софиевка в двенадцати километрах от Витебска носило имя своей прежней владелицы Софьи Яцкевич и было куплено знаменитым художником в 1892 году за двенадцать тысяч рублей.
Легенда гласила, что эта сумма была частью небывалого гонорара в тридцать пять тысяч рублей серебром, который Репин получил годом ранее от Александра Третьего, купившего знаменитое полотно «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», которое Репин писал более десяти лет.
Кстати, уменьшенная копия картины в Здравнево имелась и висела в спальне художника.
