Под британским флагом

Если ты не конфликтуешь с администрацией и не пытаешься убежать, тебя, независимо от тяжести преступления и срока, держат в блоке с самым мягким режимом, где во дворе можешь тусоваться от подъема до отбоя, работать в сфере обслуживания зеков и получать деньги, звонить, когда хочешь и кому хочешь, отовариваться в тюремном магазине без ограничений, получать свидания с женой и даже уходить на выходные домой. Начинаешь бузить, тебя переводят в блок с более строгим режимом. Поэтому в испанской тюрьме я не видел даже перепалок между администрацией и посидельцами.

Только между двумя охранниками. Что они не поделили — не знаю, но ругались долго и так яростно, что слюни летели в разные стороны метров на пять. До кулаков дело не дошло. Идальго тюрьмы не обслуживают. Если в русской тюрьме администрация и зеки — заклятые враги, то в испанской — заклятые друзья. Я с одним охранником даже в шахматы играл, и никому, ни другим охранникам, ни моему сокамернику, не приходило в голову обвинять нас в чем-либо.

Когда я рассказал это деревенскому уголовнику, коротко гулявшему между отсидками, тот поперхнулся чифирем:

— У нас бы за такое сразу в суки записали!

Надо было или посылать на бриг «Ливень» усиленную призовую партию и самому оставаться с некомплектным экипажем, или сопровождать приз до Гибралтара. Я выбрал второй вариант. И вовсе не из-за Дороти Деладжой, как утверждали злые языки.

68

Об этом французском корсаре мне сообщили шкипера двух русских купеческих шняв, которые по пути из Неаполя в Санкт-Петербург зашла в Гибралтар, чтобы пополнить запасы, разузнать обстановку в Кадисском заливе и по возможности присоединиться к английскому конвою, если такой будет.

Конвоя не было, поэтому они приплыли на лодке на корвет, чтобы договориться о сопровождении. Обоим за сорок. Голубоглазы и с сединой в волосах, но один был брюнетом, а второй блондином. Лица выбриты, хотя за бороды уже давно не штрафуют. Одеты по итальянской моде, которая на день опаздывает от французской. Разве что на ногах были немодные у сухопутных гессенские сапоги.

— Сэр, нам сказали, что вы собираетесь идти в Лиссабон, — обратился на плохом английском языке брюнет.

— Вас обманули, — сказал я на русском языке.

— Ваше высокоблагородие, вы случаем не из нашенских будете?! — удивился блондин, обратившись ко мне, как положено в России к старшему офицеру.

Сейчас много русских служит в английском флоте добровольцами. В основном мичманами, но есть и лейтенанты.