Под доброй улыбкой зла

Власта снова положила ключи в красивую жестяную коробку, стоявшую в книжном шкафу.

– Зачем Лиза дала кому-то ключи от своей квартиры?

– У него проблемы с военкоматом. Косит от армии.

Власта кивнула. Объяснение казалось ей убедительным.

Вернувшись в квартиру Дениса, она потянулась к своей куртке, подумала и попросила:

– Не возражаете, если я перепишу видео?

Она стояла совсем близко. Между откинутыми с лица волосами виднелось красивой формы ухо.

Денис заставил себя на ухо не смотреть.

Власта подключила телефон к ноутбуку, через пару минут выдернула, надела куртку и попрощалась.

Денис запер за ней дверь.

С передачей документов нотариусу можно было не спешить, раньше чем через полгода в права наследства вступить невозможно, но Антону хотелось хоть как-то поторопить события.

– Варь, зайди, – когда за окном стало темнеть, не выдержал Антон. И когда Варя вошла в кабинет, протянул папку со взятыми вчера из квартиры Лизы бумагами. – Передай Вике.

– Сегодня? – Варя прижала папку к груди.

– Не важно! Сегодня! Завтра! – разозлился Антон.

Варя послушно кивнула. Подошла к нему вплотную и провела ладонью по волосам. Антон зло отдернул голову.

Заглянула главбух, робко спросила:

– Можно, – ободряюще кивнул Антон главной бухгалтерше. А Варе вежливо сказал: – Передай, когда созвонишься с Викой. Это не срочно.

Антон давно взял за правило перед вышестоящими не заискивать, нижестоящих не обижать. Правило выручало, его уважали и те, и другие.

Варя вышла из кабинета, он несколько минут слушал бухгалтершу.

Пока дела шли неплохо, но легче от этого не становилось.

Бухгалтерша ушла. Он посидел, глядя в окно на кружащиеся снежинки. Хотелось забыться, спрятаться от пугающего темного будущего. Он в который раз позавидовал Властиному Мишке, успевшему вовремя соскочить, вырваться.

Спрятаться было негде.

Снежинки падали густо. Если в ближайшее время снег не прекратится, пробки на дорогах совсем замучают.

Неожиданно кабинет, который он пару лет назад продуманно и с удовольствием обставил хорошей итальянской мебелью, показался мышеловкой, в которую он добровольно залез.

Вырваться из мышеловки захотелось немедленно.

Антон достал телефон и позвонил матери.

– Мам, ты дома? – Снежинки метались, как будто плясали, дразнили.

У матери и у сестры хорошо получалось всегда говорить ровно, без эмоций. Иногда Антону казалось, что они и в самом деле лишены эмоций, как манекены.