Несколько раз с оглушительным скрежетом провернулся.
Я всем телом навалилась на дверь, и с третьей попытки створки поддались. Медленно, со скрипом поползли внутрь, увлекая меня за собой.
В лицо дохнуло сыростью, гнилью и еще чем-то непонятным, похожим на запах мокрой собачьей шерсти. По крайней мере, если мне не изменяла память, именно так пах дворовой пес Филька — жуткая помесь овчарки и лабрадора, стерегущий бабушкину дачу под Питером, имевший обыкновение летними вечерами дрыхнуть под влажными кустами малинника и при встрече набрасываться на меня с жаркими объятиями.
Сморщив нос, я тщетно вглядывалась в широкий коридор — тьма в его глубине была черной, как загустевшая тушь. Пришлось возвращаться к двери и выдергивать из настенного кольца факел.
Интересно, надолго ли его хватит? Немного потерзавшись, я все же решила не брать второй — в конце концов, мне нужна минимум одна свободная рука, чтобы рыться в несметных сокровищах!
Коридор без единого ответвления показался мне бесконечным. Я шла, то и дело поскальзываясь на влажных каменных плитах.
Свет факела вспугивал стайки крылатых тварей где-то высоко под потолком, и я почти жалела, что не взяла с собой Хууба, оставив зверька сладко сопеть в тряпичном гнездышке. Может быть, в его присутствии было бы не так боязно слышать резкие, сильные хлопанья крыльев над головой, взрывающие тишину, как слабые петарды.
Громко струилась вода, но я никак не могла понять, откуда доносится звук. Я продолжала идти, уже чувствуя в продрогших ногах тягучую усталость, а коридор все не кончался.
Единственное, что хоть немного радовало в этом постоянстве — я не рисковала запутаться в многочисленных развилках, которыми грешили другие коридоры замка. На этот случай у меня была даже приготовлена черствая лепешка, которую я собиралась крошить, отмечая путь, как какая-нибудь гриммовская Гретель. О том, как в оригинале закончилась вышеуказанная авантюра, думать не хотелось.
Так или иначе, крошки не понадобились, поэтому, перепрыгивая через глубокие выбоины в полу, я меланхолично принялась отщипывать от лепешки.
Когда с ней было покончено, коридор неожиданно оборвался.
Некоторое время я стояла, внимательно вглядываясь в уходящую вниз лестницу. Увы, свет факела разгонял тьму лишь на несколько шагов вперед.
Глубоко вдохнув спертый, пропахший гнилью воздух, я стала медленно спускаться, стараясь не поскользнуться на влажных выщербленных ступеньках.
Вскоре лестница закончилась. Как можно выше подняв факел, я стала озираться вокруг.
