На самом деле это страшно. Страшно даже задумываться об этом. Что касается меня, то за все время, пока я здесь, – времени задумываться не было. Работа полицейского – это работа на износ, про рабочее время надо забыть, пашешь и днем, и ночью. А в таких местах, как Белфаст, ты не только пашешь, как вол, каждую минуту тебя могут убить – расстрелять, зарезать, взорвать, и времени думать просто нет, ты просто стараешься сделать свою работу и не подставиться. Ковач говорил: если разведчик начинает думать о смысле жизни – дело дрянь.
У каждого человека есть предел, каждый рано или поздно почувствует, что он надломился. Нельзя двадцать четыре часа в сутки жить под напряжением и не надломиться, человек просто не рассчитан на то, чтобы так жить. И если, сказал Ковач, ты почувствуешь, что не справляешься сам с собой, честно дай знать в Центр. Вывезут. Помогут. Если можешь справиться – справляйся. Но самое главное в этом случае – не врать самому себе…
Проще простого – дал сигнал, что подозреваешь – тебя раскрыли, и максимум через семь дней будешь дома.
Это проще, чем кажется. В конце концов Ирландия всего лишь небольшой остров, вышел на берег в условленном месте, в условленное время – и тебя подобрала яхта. А там – возможно, под свинцовой толщей воды в открытом океане, в десятках миль от берега, скрывается, ждет тебя подводная лодка. И ты уже дома, в Санкт-Петербурге, ты сполна вкусишь положенные тебе почести, получишь жалованье за все годы работы – оно переводится на номерной счет в Офицерском обществе взаимного кредита.
Дадут орден – конечно, просто покажут и заберут обратно – как же, «без права ношения до дня отставки», за славные дела на ниве шпионажа по-иному и не награждают, профессиональный разведчик даже удивится, случись иначе. И дальше – обычная жизнь флотского офицера: скорее всего, на первое время засунут куда-нибудь на Тихоокеанский флот, на хорошую должность в контрразведку, пока все не уляжется…
Свобода… От всего… От постоянного напряжения, когда ты, как сжатая до упора пружина.
От ожидания ночного стука в дверь, шороха крадущейся к окнам группы захвата. От постоянных проверок – не упал ли тебе на хвост кто-нибудь. От смертельной опасности белфастских улиц, от запаха взрывчатки и паленого мяса, от происшествий.
