– Если хотите, чтобы ваш заказ был выполнен как можно быстрее, можете вернуться и помочь мне. Надеюсь, сэр, вы не против простой пастушьей пищи и моего общества?
Бухгалтер улыбнулся.
Картинки из прошлого
В любом городе, особенно в столичном, и тем более в столице огромной империи, есть нечто такое, что является душой этого города. Это и нечто неосязаемое – праздники, традиции, возможно, даже погода, и осязаемое – здания, памятники. Берлин всегда ассоциировался с Рейхстагом и Унтер-ден-Линден, Лондон – с Биг-Бэном и Таймс-Сквер.
В САСШ и Российской империи, если бы кто-то задался целью отыскать их архитектурный символ, оказалось бы, что он находится не в столице. В Северо-Американских Соединенных Штатах это стоящая на страже нью-йоркской гавани статуя Свободы, а в Российской империи – безусловно, величественный Московский Кремль и рядом с ним изумительный собор Василия Блаженного. Санкт-Петербург же, несмотря на то что был столицей, выделяющейся среди остальных архитектурной доминанты не имел.
Санкт-Петербург – это и Стрелка Васильевского острова, и Зимний дворец, и Смольный институт благородных девиц, и Медный Всадник, и мосты, и, конечно же, здание Императорского яхт-клуба на Большой Морской. Императорский яхт-клуб был местом средоточия элиты Российского государства. Туда очень сложно было вступить, потому что членов принимали путем всеобщего голосования членов клуба, и один черный шар уничтожал двадцать белых. С детства записывали в этот клуб только членов венценосной семьи.
Там были и изумительные винные погреба, и каминная, и отдельные кабинеты для тех членов клуба, кто желал уединиться. В Императорском яхт-клубе практически не было ни одного члена – не аристократа, нувориши предпочитали развлекаться в других местах, сюда они вступить и не мечтали. Даже право баллотироваться в Императорский яхт-клуб было важной семейной ценностью, передаваемой в аристократических родах по наследству.
Темно-синий «Даймлер» подрулил к клубу уже под вечер. Припарковался он, естественно, не на закрытой стоянке членов клуба, а на улице, среди других машин. Моложаво выглядящий господин в черном блестящем плаще – дождь все-таки пошел, помахивая длинным зонтом-тростью, прошел прямо к дверям, стукнул медным, позеленевшим от времени молотком. Открывшему дверь швейцару показал визитную карточку члена клуба, с которым у него была назначена здесь встреча.
