Подаренная ему

Ослабил нажим и потёр снова. Застонав громче, Стэлла выгнулась и подалась бёдрами мне навстречу. Да, малышка, вот так… Вот оно, твоё пламя. Я слышал её дыхание, слышал, как она жадно хватает воздух ртом. Убрал руку и потрогал клитор кончиком языка, вобрал в рот и снова вернулся к плоти.

– Алекс… – дрожа, тихонько проскулила она, когда я, облизав мокрую дырочку, проник в неё двумя пальцами.

– Вот так… – прошептал, ощутив, как она подрагивает. И снова кончиком языка по чувственной бусинке…

Выгнувшись, она убрала руки и смяла в кулачках простынь.

Сделала рваный вдох. Плоть её плотно сомкнулась вокруг моих пальцев, по телу прокатилась судорога, и я стал двигать рукой быстрее.

– Вот так… – шептал я, глядя на неё.

Глаза её были закрыты, на коже проступила испарина. Мне хотелось прижаться к искусанным губам, хотелось накрыть её собой, но я, будто оцепенев, любовался ей. Прилипшие ко лбу волосы, торчащие соски… Как же она была прекрасна!

По телу её пробежала последняя волна дрожи, и я, убрав руку, положил ладонь ей на живот.

Стэлла облизнула губы. Я заметил, как по вискам её текут слёзы и, не сразу поняв их причину, напрягся.

Ноги её всё ещё были раздвинуты, острые коленки, маленькие стопы, влажные половые губки… Заставив себя собраться, я дотронулся до её лица. Стёр слёзы тыльной стороной ладони. Открыв глаза, Стэлла посмотрела на меня, и в этот момент я буквально кожей почувствовал её беспомощность. Зрачки её были огромными, болотная зелень потемнела, а коричневые крапинки стали почти чёрными.

– Что ты делаешь? – прошептала она, касаясь моих губ.

 – Что ты со мной делаешь, Алекс? Я ведь никогда… – со всхлипом она судорожно вдохнула.

– У тебя никогда не было оргазма, – закончил я за неё. Погладил по щеке и нежно поцеловал в губы.

Она ответила. Рука её соскользнула на моё плечо, пальцы тронули оставленную ею же отметину.

– Я ведь сломанная… – прошептала сквозь поцелуй. – После всего… А ты… Зачем, Алекс? Ведь не будет ничего хорошего. Не будет…

Ладошка вернулась обратно, и я, поймав, прижал её к своей щеке.

Глядя прямо в черноту зрачков, пленяющую, будто самая прекрасная ночь, подался вперёд и мягко вошёл в неё на всю длину. Она охнула. Прикрыла глаза и выдохнула.

– Перестань. – Накрыл ртом её губы. Лишь слегка прихватил и покачал головой. – Обещаю, что больше тебя никто не тронет, если ты того не захочешь.

– Только ты? – жарко отозвалась она.

– Только я, – подтвердил я и, не переставая двигаться в ней, снова поцеловал, на сей раз жадно и глубоко.