Подаренная ему

Дина сидела, закинув ногу на ногу, и поигрывала колечком на пальце.

– Теперь я к твоим услугам, – произнёс я, взял бутылку, штопор и, присев на край стола, принялся открывать её.

– Нечасто такое от тебя можно услышать, – покачивая ногой, отозвалась она.

И всё-таки ты засранец, – заявила Динара, когда мы шли по холлу второго этажа. От вина на щеках её появился румянец, а глаза блестели пуще прежнего. – Что там у тебя, Алекс?

– Я же сказал, сейчас увидишь, – бросил, подходя к двери.

– Говорю же – самый настоящий засранец.

 – Она приподнялась на носочки и смачно чмокнула меня в губы. Я тут же обхватил её за талию и посмотрел в лицо. – От любопытства кошка сдохла, слышала такое?

– Я не кошка, – тут же отозвалась она и, взявшись за ручку, толкнула дверь.

Войдя следом, я сразу же наткнулся взглядом на девчонку. Она сидела на постели и, прикрывшись одеялом, неотрывно смотрела на нас. В глазах непонимание, каждая мышца напряжена, пальцы сжаты до белизны костяшек.

– Это что за цветочек? – спросила Динара, повернувшись ко мне.

Я приподнял уголок рта в кривой усмешке. Положил ладонь на её плечико и проговорил:

– Ого, – она снова посмотрела на Стэллу и плотоядно улыбнулась.

– Я знал, что ты оценишь.

Всё это время девчонка не сводила с нас глаз. Настороженная, подобравшаяся, она так и держала одеяло у груди. Казалось, даже ещё плотнее прижала, словно бы я собирался с ходу сдёрнуть его. В общем-то, можно было именно так и сделать, но вместо этого я пропустил Дину вперёд и, подойдя к ней со спины, расстегнул молнию платья.

Она приподняла роскошные смоляные волосы, чуть нагнула голову, и я поцеловал выпирающий позвонок на её шейке. Вкусно пахнет, но запах девчонки мне как-то больше по вкусу. Этот же тяжёлый, слишком много жасмина. Не то.

Спустив с плеч Динары платье, я положил ладони ей на талию и прижал спиной к себе. Она тут же откинула голову мне на плечо и выдохнула, почувствовав, как руки мои скользят вверх, к груди. Мне нравилось её тело – стройное и в то же время округлое в правильных местах, холёное.

Она вообще была холёная – дорогая женщина, способная позволить себе всё, что только ей заблагорассудится. Ладони мои наткнулись на чашечки кружевного бюстгальтера, и я положил их прямо поверх ткани. Поцеловал Дину в шейку и ухмыльнулся, поймав на себе взгляд Стэллы. Вся та же настороженность, но вместе с тем что-то ещё. Осуждение и… тревога. Точно. Поняла, чем мы займёмся, крошка. Удовольствия много не бывает. Сдвинув одну чашечку, я обнажил грудь Динары.