Подаренная ему

Не важно – самый короткий из всех возможных ответов даже не для него – для себя самой. Не важно. Прошлого не изменить – оно уже прошло. Прошло так, как прошло, так какой в этом смысл?

– В твоих бумагах сказано, что у тебя никого нет, – снова заговорил он. – Это действительно так? – На сей раз я просто кивнула. – А родители?

– Я их не помню, – поёжившись, честно ответила я. – Я вообще ничего о себе не знаю. Даже когда у меня день рождения. Осенью… Помню, что осенью и всё. Детство… оно как будто стёрлось.

– Детство? – переспросил Алекс.

– Да, – подтвердила я. – А до этого… – губы мои невольно тронула горькая усмешка. – Давай спать. Я очень устала.

– Спи, – он шлёпнул меня по пояснице и звучно зевнул.

Сквозь сон я почувствовала, как на моё бедро легла большая горячая ладонь. Ясно, чьей-то выдержки на долго не хватило. Глаза открывать не хотелось, тело, казалось, ныло ещё пуще вчерашнего. Каждая мышца болела, стоило мне пошевелиться, и кожа натянулась, а вместе с этим напомнили о себе ранки и ссадины.

– Лежи, – шепнул Алекс мне на ухо, – я сам всё сделаю.

Какое интересное, однако, предложение. Мне казалось, что даже думаю я с сарказмом. И что он там собрался делать? Задрав футболку, Алекс принялся гладить меня по животу, затем опустил руку ниже и начал ласкать клитор. Не помню, чтобы кто-то из них говорил мне, что сделает всё сам… Зато помню, как они, развалившись на постели, небрежно кивали, приказывая мне растормошить их.

Со стороны тумбочки раздалась мелодия. Настырная, она прогоняла остатки дремоты.

– Вот чёрт! – недовольно выдохнул Алекс и, потеревшись носом о мой затылок, поцеловал меня в шею. – Прости, малышка, но это может быть важным. – Руки его исчезли, а следом за ними – тепло тела.

Уж не знаю, за что он там решил попросить прощения. Утренний стояк не у меня точно. Застонав, я с трудом перевернулась на другой бок, Алекс как раз ткнул пальцем в сенсорную кнопку и, откинувшись на подушку, ответил:

– Не скажу, что ты вовремя, но слышать тебя я всё равно рад.

Подтянув одеяло, я зевнула и укрылась чуть ли не до самых глаз. Вставать не было никакого желания. Моя бы воля, я бы так неделю пролежала.

– Да нет, всё в порядке. – Алекс снова зевнул. Щетина его отросла сильнее, волосы были взлохмачены со сна. Почему-то мне захотелось улыбнуться, но сделать этого я не смогла, и улыбка осталась лишь в мыслях.