Подари мне любовь

Ройс и Гаррик держались в стороне, наблюдая, как Селига вносили в зал. Ройс явно забавлялся, пока не заметил мрачный взгляд тестя.

– Он быстро поправится, – успокоил его Ройс. – Но пройдет еще немало времени, прежде чем он избавится от боли. Мне сказали, что удар был уж очень сильным.

– Но кто морил его голодом?

– Из-за удара он ничего не мог есть. Почти две недели не приходил в себя.

– Да, скорее всего, – кивнул Гаррик. – Думаю, этим летом мне стоит отправиться на охоту, – немного помолчав, добавил он.

Ройс от души рассмеялся:

– Кристен сказала почти то же самое, будто в Уэссексе развелось слишком много воров и грабителей и давно пора избавиться хотя бы от половины. Но Селиг горит желанием отомстить только этой. Удивительно, как страстно он ее ненавидит!

Гаррик, проследив за его взглядом, заметил датчанку, которую как раз вели в зал позади всей толпы.

Растрепанное грязное создание… правда, довольно стройная. Может, даже окажется хорошенькой, если ее как следует вымыть.

– Что он собирается с ней сделать?

– То, что любой мужчина делает с женщиной, – бросил Ройс, пожимая плечами.

– Только не в этом случае, – возразил Гаррик.

Но Ройс имел все основания считать иначе. Он сам поначалу питал жгучую ненависть к викингам, убившим его родителей и невесту, и презирал Кристен не только за ее происхождение, но и потому, что считал шлюхой. Но злоба и гнев быстро превратились в любовь, как только эта женщина очутилась в его объятиях.

Правда, Кристен не сделала ему ничего плохого, не издевалась и не мучила, как леди Эрика – Селига, и поэтому трудно сказать, чем все это кончится.

Глава 18

Эрика, никем не замечаемая, сидела в углу спальни, на полу, со связанными руками и ногами.

– Пока не скуют цепи для тебя, – объяснил Ивар.

По правде говоря, она совсем не торопила тот момент, когда принесут кандалы."

"В комнате стояла суматоха. То и дело приносили и уносили воду. Подавали еду и, едва она успевала остыть, притаскивали все новые горячие блюда.

Знахарка, старая женщина с взлохмаченными волосами и острым языком, разившим, словно наточенный меч, всех подряд, независимо от возраста и положения, смешивала травы на столе. Селига раздели догола, осмотрели и ощупали со всех сторон. Несколько женщин, отказавшихся выйти из комнаты, присутствовали при этом, и, насколько Эрика могла видеть, ни одна не покраснела… кроме нее самой. Она оказалась также единственной, кто поспешно отвернулся.