– Хотя от наряда твоего несло больше болотом, чем свежестью. Так и нюх можно отбить.
– И мы с Габом были предназначены? – я переступила бешеного зверька и подалась вперед, к божественному лику.
– Так мне показалось в ту ночь, – Вергана дернула плечом и откинула с лица темную вуаль. – Уже после, когда отошла от похмельных проводов, я заглянула в его полотно… и прилично удивилась, Лизавета. В жизненный путь Габриэла не была вплетена брачная нить. Только война, проклятие и смерть. И как Миландоре удалось меня провести? Боюсь, я что-то напутала, дорогая.
Вы не предназначены Судьбой, и тебе пора домой.
Хорек носился вокруг меня, мелькая то черным носом, то бусинами-глазами, то пышным хвостом… И куда он так торопился?
– Поверь, Лизавета. Я знаю Габриэла дольше твоего… Он предпочел бы умереть сам, чем наблюдать, как тебя убьет проклятие ведьмы, – добавила она. – Тебе пора. Россоха уже устала наворачивать круги, а ей еще до другого мира прыгать.
Вергана заломила руки и поджала губы, будто запрещала себе сказать лишнее.
Чувствовалось, что она мается, мнется, держит в себе что-то важное. Что-то, что не имеет права разглашать.
Жестом она велела россохе стартовать, и та, виляя хвостом, посеменила лапками к выходу из храма.
– Иди, иди… Я уже сказала больше, чем нужно, – поторопила Вергана и отвернулась. – Это твой выбор. Свобода твоей воли. Иди…
Она прошла к алтарному камню, перед которым горделиво возвышалась статуя Триксет – огромная, ледяная, намного внушительнее соседок-богинь.
Не удивлюсь, если в этот миг Вергана показывала коллеге язык или обмазывала ее платье зубной пастой.
Я сделала несколько шагов за россохой и затормозила у двери. Казалось, меня выгоняют. Вышвыривают из чужого мира за ненадобностью.
Однако причем тут свобода воли и выбор? Если хочу, могу остаться, так?
Но зачем мне Сатар, в котором нет Габриэла? Возможно, тропа домой – и впрямь божественная милость. Там, в Хавране, будет легче зализать раны и смириться с утратой. Наверное.
– Ты сказала «очень необычная смерть», – прошептала я себе под нос.
– Ты еще не ушла? – богиня лениво развернулась и подняла бровь. – Ну да, необычная… У нас нечасто умирают от яда хары.
Сложный мыслительный процесс отражался морщинкой на ее лице.
– Птицы из Керракта, да?
И почему это может быть важным?
– Очень редкой птицы, – с нажимом пояснила Вергана. – Она позволяет брать свои перья только лидерам клана Азумат. Пару штук в год, если повезет. А плачет и того реже.
