Даже я его тут предположить не могла!
И тем не менее… Загребущая лапа, украшенная грайнитом и брачной красной вязью с серебряным контуром, точно принадлежала супругу.
Выбравшись из-под завалов каменных мышц, я накинула на плечи халат и быстро вышла к принцессе. Спасать ее нервную систему лучше, пока горячая.
– Ализ? Ох, Судьбоносица, что он с тобой…
Встревоженная, Гала стояла у окна перед оборванной шторой и, видимо, винила себя во всех тяжких. Снадобье-то паленое она мне всучила.
– Неужели эффект от зелья симпатии оказался таким стойким и… безумным? – всхлипывала она, поднимая и тут же обреченно опуская руки.
– Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо? Больно?
– Мне хорошо, – прошептала я, осторожно ощупывая припухшие губы и приглаживая разлохмаченную копну."
"– Тэр Вольган там еще? Я видела мужскую ногу и чьи-то брюки на полу… Ох, богини, он и себя заживо съест, и нас со свету сживет за такой кошмарный эксперимент! – ее губы жалобно дрожали всякий раз, когда взгляд падал на мое помятое лицо.
– Но что мы… А ты? А Габ?
– А что Габ? – озадаченно уточнили сзади, и мы резко обернулись на звук.
Герцог нашел на полу брюки и сейчас вдумчиво занимался шнуровкой.
– Га-а-аб? – задохнулась Галлея и прижала руки к груди.
– Не так… Надо «Габи-габи-габи-би-би»… – сипло подсказала я, налила полный стакан воды и залпом выпила.
Я была обезвожена, измотана, осчастливлена трижды… И чувствовала себя, несмотря на все это, чудесно. Будто по венам не кровь текла, а пенный, щекотный нектар.
– Налейте мне тоже, моя герцогиня, – взмолился герцог и просительно поглядел на графин. Пришлось сжалиться.
– Что ты тут делаешь, брат? – ошарашенно тарахтела Галлея. – Ты что… Ты всю ночь тут спал?!
– А должен был спать кто-то другой? В постели моей жены?
– Ниспосланной богами, – добавила я и передала мужу стакан.
– Ниспосланной, – ворчливо согласился герцог и жадно отхлебнул. – Впервые хорошо выспался со времен… со времен… Примерно с даты брачной церемонии. Или около того.
Зелье симпатии, значит?
– Мы случайно, – прошептала я, украдкой поглядывая на небритого, лохматого мужа. Какого-то неправдоподобно уютного и домашнего. – Шимани задал Галлее эксперимент, и я разбила склянку, когда несла в лабораторию.
– Об Влада? – догадался Габ и поискал глазами рубашку.
Но на полу гостиной валялся только мой разгрызенный и обслюнявленный корсаж: грумль обнаружил его раньше Галлеи.
– Об тэра Вольгана, да. Сп-поткнулась, – соврала виновато.
