Ворошилов никогда не оставался до утра. Из моей квартирки ему до офиса было ехать «долго, нудно и по пробкам». Подскакивать в пять часов вместе с помощницей, чтобы все успеть, Тема не желал.
Меня все устраивало… После его ухода я знала, что успею нормально выспаться. И на рассвете, когда я мятая и всклокоченная, как похмельная белка, никто не потребует от меня неловкий «десерт».
Словом, ночующий в моей постели мужчина приключился впервые. И я, дважды помолвленная и один раз замужняя, не представляла, как себя с ним вести.
К счастью, когда я вернулась из купальни, Габ уже спал. По комнате разносились глубокие вдохи, одеяло мерно вздымалось на его груди.
Я осторожно залезла в кровать и устроилась на самом краю. Вряд ли смогу заснуть. Слишком уж непривычно… Слишком уж… Ммм…
Глава 9
Разбудил меня яркий луч. Он беспардонно, нахраписто вторгся в личное пространство и защекотал нос. И как пролез в щелочку между штор, негодник?
Но куда сильнее удивила рука. Мужская, покрытая венами и тонкими белыми шрамами, смотревшимися на загорелой коже, точно диковинная татуировка.
Рука была перекинута через мое плечо, как удочка. И все пять герцогских пальцев расслабленно висели ровно перед носом. Через них лучик тоже умудрился проскочить, отбившись от массивного серебряного перстня с овальным камнем-печатью. На мне был такой же, только круглый и поменьше.
Позвонки окатывало размеренными теплыми выдохами. Габ спал, уткнувшись горячим лбом в мой затылок… и всем собой во всю меня.
Я замерла перепуганным мышонком.
Боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть грезу. Даже дышать перестала, но быстро поняла, что долго так не протяну.
В дверь тихонько поскреблись и что-то неслышно спросили. Я плотнее сомкнула губы и проглотила выдох. Это точно не ректор: он вламывается так, что щепки летят и комоды падают.
Не дождавшись ответа, гость нажал на ручку и осторожно толкнул дверь. Заглянул в образовавшуюся щелку и тут же с писклявым «Ой!» отпрянул.
С моей позиции вторженца было не разглядеть, но, конечно, это была Гала.
Больше некому.
Что она подумала? Расстались мы на печальной ноте: я шла в закрытую ложу с домогавшимся меня, спятившим ректором.
А утром принцессе открылась картина. Распотрошенный корсаж, оборванные ленты, выдранные из волос заколки…
Ох, пресвятые!
Не решила же она, что я изменила ее брату с тэром Вольганом? «Клин от клина от клина» – это уже как-то слишком.
Вряд ли она могла предположить герцога в моей постели.
