Хотел рвануть в академию сразу, как приехал… – глухо пробормотал Габ, избавляя от остатков одежды себя. – Еле удержался. В театре… надеялся, что Сиелла поможет, отрезвит. А сам сжимал в кармане портальный камень, глядел на сцену, не понимая смысла, и думал о жене. Как последний идиот. Беспокоился. Почему не отвечает, почему молчит… Скучала ли?
– Скучала, – призналась ему неохотно.
Имя Сиеллы ранило с той же силой, что обычно. Но сейчас Габ был здесь, в моей спаленке. Возвышался беззастенчиво красивой грудой мышц на узкой, твердой кровати неллы.
– И я скучал, – сообщил он хмуро, точно в неприличной болезни признался. Или в том, что жестоко истребил всех золотых хельмов. – Увидел в ложе с Владом и сошел с ума. Это убьет тебя, Ализа.
– Что?
– Мои чувства тебя убьют."
"Я обиженно проморгалась. Да, верно, Галлея что-то рассказывала…
Трудно впитывать информацию, когда над тобой возвышается «австралийский пожарный» в столь непристойном виде, что даже для календаря не пойдет. Уж больно пожароопасно, все «двадцать пять плюс».
– Но я не могу с ними бороться… Ничего не выходит, – Габ сердито тряхнул головой и рухнул вниз, вбив меня в единственную подушку и задушив в соленом поцелуе.
***
Из окошка на нас глазела местная луна, разбавляя густо-фиолетовое небо Сатара голубым маревом. Который час? Сколько мы не могли друг от друга оторваться?
Какое-то нездоровое притяжение, право слово. И выносливость у генерала завидная, кругосветками тренированная…
Измятая и зацелованная везде, где нельзя и можно, я поднялась с кровати и нашарила ночнушку, смятым комом лежавшую на стуле.
Обернулась, чтобы убедиться: глюк все еще со мной.
Габ занимал две трети кровати, откинувшись на подушку и заложив руки за голову. Как будто вовсе не собирался покидать мою спальню.
– А ты разве… не планируешь уходить? – робко поинтересовалась у супруга, накидывая на плечи кружевные лямки и затягивая ленту на груди.
Наверняка у него номера в «Благодати Верганы» арендованы пожизненно.
– Предпочел бы остаться. Если моя жена не против, – сонно прохрипел Габриэл и немножко отполз в сторону, намекая, что готов потесниться.
– Перемещения меня измотали. Не помню, когда нормально спал на этой неделе. Драные хельмы…
– Оставайся… конечно… – пробормотала я, задернула штору и пошла погасить небольшой кристалл-светильник, разрушавший мглу в дальнем углу комнаты.
Темнота, вмиг заполнившая спальню, оказалась очень уютной. В ней разносилось мерное сопение моего мужчины. Необычное ощущение.
