– Их богине, чужой, – скривился он.
– Моего бога тут нет, и я не знаю, кого еще просить… Вот. Держи.
Я медленно опустилась, присела и подтолкнула к рогатому хлеб с ветчиной и бутылку. Ближе подойти опасалась: настроение раненого демона за последние часы могло измениться.
– Я ждал, что ты воинов приведешь, – хмыкнул Ахнет, растянул на загорелом лице коварную ухмылку и приподнялся на локтях. – Глупая, глупая хара. Я ж тебе шейку переломить могу. Двумя пальцами, даже в таком состоянии. Если отпускают – убегай… и никогда не возвращайся, таковы правила Веера.
– Я очень глупая, – согласилась с ним сокрушенно.
Глава 14
«Глупая, глупая, глупая…» – отбилось от заиндевелого хрустального свода. Богини согласились: возвращаться не стоило. Коварный прищур Ахнета намекал, что демон заскучал и в этот раз уже не отпустит.
Он сковырнул ногтем крышку и приложил бутылку к губам. Глотал так жадно, что часть молока с брызгами проливалась. Белесые дорожки текли по загорелой жилистой шее и собирались в лужицы у ключиц.
– Мне надо к богине, – взмолилась я и кивнула на подношения. – Это плата за проход.
Демон согнул ногу в колене, открывая путь.
– Твое сердце теперь совсем не на месте, хара, – сказал он и продолжил пить.
– Почему ты называешь меня «хара»? – спросила, пробираясь бочком туда, откуда недавно мечтала сбежать. К статуе Верганы.
– Это наша птица-покровительница, тотемное животное клана Азумат, – пояснил Ахнет. – У нее крыло цветом, как твои глаза. Нежно-голубое, с синими переливами. Из очина пера добывают редчайший яд, а слезы хары исцеляют… А что кому подарит птица Судьбы – только ей и ведомо.
Ее сердце болит за наш народ. А за что болит твое?
– Не знаю.
– Неужто? Я лжи не люблю, диковинка, – процедил демон и уселся со скрипом потертых кожаных брюк.
– За моего… за моего мужа, – проронила, притормаживая у статуи. – Твой рогатый народ растерзал его на мосту. Теперь Габ далеко отсюда, там, куда переместили всех раненых. А я… я застряла в закрытом городе. Невыносимо далеко от него.
И в стенах столицы не осталось ни одного заряженного портального камня!"
"Давно хотелось сказать это вслух. Поделиться болью, печалью… Прокричать о своей беде, чтобы каждая из мраморных теток услышала.
– Ты бы предпочла подносить питье к губам возлюбленного супруга, а вместо этого сидишь здесь, со мной… Иронично, – признал Ахнет. – Я бы на твоем месте себя прирезал.
– Это как-то исправит ситуацию? – с вызовом уточнила я и сама же ответила: – Вряд ли.
