Маленький кусочек герцога – перепуганный и лохматый – у меня на коленях! Как можно уронить такое сокровище?
***
– Мы займем покои герцога Грейнского. Провожать не нужно, я знаю, где его комната, – сообщила я хозяйке «Благодати», вытряхивая снег из капюшона.
Эмильена топталась рядом, пересчитывала кукол и старалась не глядеть в густо накрашенное лицо незнакомой тэйры.
– Пойми, милочка, я не прочь сдать тебе комнату – хоть на час, хоть на ночную, если в кармане золотой имеется. Но не сегодня: номера заняты ранеными и оплачены короной, – лениво повторила владелица.
– Попроси приюта у любого из тэров, чай, не откажут, пригреют. А детку я, так и быть, уложу в хозяйской.
– Мы займем покои Габриэла Грейнского, – повторила я твердо. – Я его жена.
– «Жена-а»… А это, стало быть, «дочь»? – снисходительно улыбнулась дама.
Я устало закатила глаза и полезла во внутренний карман. Похоже, о насыщенном графике герцогских «кругосветок» знали все. Воины, лекари, торговцы… И лучше прочих – хозяйка номеров по третьей улице.
– А мы и не в курсе, что у нашего генерала полный комплект, – гоготнул бородатый мужик за плечом женщины.
– Именно так, – вздохнула я и сунула две бумажки им под нос. – Полный комплект. И мы займем…
– Они займут, – припечатал старый командир отряда, показавшийся у дверей. – Но сначала отужинают, да, тэйры?
Мы присоединились к раненым на кухне. Отдельной господской столовой в «Благодати Верганы» не было, еду подавали прямо в номера. Но с минуты, когда дом по третьей улице был передан в распоряжение Сатарской армии, здесь все переменилось.
В просторном кухонном помещении сдвинули столы, у стен расставили длинные лавки. Повариха, несмотря на поздний час, без устали магичила над кастрюлями. Над дымящимися железными чашками разлетался гомон, перекрывавший стоны раненых.
– Тише вы, ребенок за столом! – рявкнул на всех командир и усадил нас с краю скамьи подле себя. – Ишь, раскочегарились! Слова приличного не услыхать…"
"Я еще раз уточнила у него шепотом, нельзя ли отправиться в Грейнхолл ночью.
Меня толкало, подстегивало дурным предчувствием: поспеши, Лизавета, поспеши! Но вояка оказался непреклонен. Первый экипаж уедет с рассветом, а пока – спать, есть и молиться богиням.
– Если я отлучусь, приглядите за девочкой, – попросила командира.
– Ох, герцогиня, на мне два отряда раненых. Недосуг мне нянькаться еще и с мелкой!
– Вы в ее глаза посмотрите. Внимательно, на свету.
