А потом своему генералу повторите все слово в слово, – прошептала строго и отвернулась. Знала, что посмотрит попозже и выводы сделает.
***
Убедившись, что белье в постели Габа свежее, камин затоплен, а в покоях нет ни демонов, ни мужчин, я уложила Эмильену на подушку. Рядом слева и справа устроила ее кукол – пусть охраняют. Измотанная поездкой, снегом и шумом, девочка мгновенно обмякла и закрыла глаза.
Нелла замоталась в пальто и захрапела в кресле. Я завесила окна, подоткнула под сопящую малышку одеяло и вышла из спальни.
Пока в Пьяни нет более безопасного места, чем номера по третьей улице, до отказа набитые боевыми магами.
Когда мы ушли наверх, воины принялись обсуждать раненого генерала и его «полный комплект». Всякий сделал верные выводы и теперь уж готов был отдать за малышку жизнь, если потребуется. Именно так и должно быть, что бы там ни думали советники Владыки.
Эмильена продолжение Габа, его плоть и кровь… Пусть и рождена вне законного брака. Она тоже Грейн.
Не в силах уснуть, я спустилась вниз и прислушалась к разговорам на кухне.
Теперь все обсуждали синий яд Керракта – смертоносный, от которого нет спасения, – и меня перекручивало.
Нет, нет… Не может быть все так, как они говорят! Габ не умрет от какого-то глупого ножика!
Он любимчик Верганы, он генерал, он жил этой войной семь лет. Он не имеет права вот так взять и помереть. Мы еще талончики и расписания не обсудили!
Зачем-то я каждые пять минут проверяла печать на ладони. Она становилась все бледнее и бледнее… Скоро я вовсе лишусь главной приметы из именного растра.
Мне не нравилось хлюпающее ощущение, рождавшееся внутри. Странной пустоты и… свободы.
Сердце ходило ходуном. Из города до утра не выйти, в академию не попасть, о Габриэле вестей не получить… Но как можно сидеть спокойно?
– Куда? – подорвался за мной командир, едва я вскочила с лавки.
– Пойду в храм. Помолюсь за мужа, – пробормотала нервно.
– Это дело ладное, – учтиво кивнул старик. – Вы богиней выбранная. Вас послушают.
Не хотелось его разочаровывать, но шансов немного… Попробуй докричись до Верганы в этом кошмаре.
Наверняка все в Сатаре сейчас шлют мольбы, и «линия переполнена».
Украдкой я взяла со стола бутылку молока, ломоть хлеба и кусок ветчины. Рассовала по карманам мантии и вернулась к божественной горе. Судьба моя до конца дней по утесам ползать.
***
Он еще был тут. Мой рогатый враг.
– Зачем вернулась, хара? Это не твой храм, – поморщился Ахнет, разлепляя веки.
– Хочу помолиться богине.
