И на этот раз она так утомилась, что, как ни горела желанием высказать Джейсону свои подозрения, уснула, не дожидаясь, пока он придет в ее комнату. Но Джейсон, как обычно, оказался в ее постели, и когда она на следующее утро открыла глаза, первым делом увидела возлюбленного. Собственно говоря, именно его рука, нежно ласкавшая полную грудь, и губы, прижимавшиеся к ее шее, разбудили Молли. Правда, она сразу вспомнила, как зла на Джейсона, но вместо того, чтобы излить свое раздражение, мудро промолчала и слегка повернулась, подставляя ему те части своего тела, к которым он выказывал столь явный интерес.
Оставив упреки на потом, Молли томно вздохнула и обняла его. Боже, как она любила этого мужчину! Даже после тридцати лет их романа прикосновение Джейсона все еще обладало способностью безмерно ее возбуждать, а поцелуи — воспламенять безумную страсть так же легко, как и в юности. И Молли знала, что она точно так же действует на Джейсона.
Не прошло и нескольких минут, как они слились в долгом обжигающем поцелуе, и Молли, зная, к чему он приведет, не возражала.
Не возражала, потому что сама жаждала того же. Жаждала всегда. Какое счастье — любить и быть любимой. И желанной.
Джейсон и на этот раз не разочаровал ее. Чуть приподнявшись, он придавил Молли к постели всем телом, раздвигая ей бедра, и она послушно сцепила ноги у него на спине. Он вонзился в нее одним толчком, наполнив до отказа, и она задохнулась от восторга. Поймав ритм его движений встречным движением бедер, она выгнулась, отвечая на каждый его выпад.
Не прошло и нескольких минут, как Молли забилась в экстазе, ощущая, как яростно он исторгается в нее.
— Доброе утро, — прошептал он, чуть откидываясь назад, когда оба немного отдышались. Утро, вполне возможно, окажется испорченным, но зато Джейсон точно знал, как начать его на самой прекрасной ноте. Молли вернула ему улыбку и что было сил прижалась к груди, прежде чем разжать руки. Только сейчас она вспомнила, что собиралась пожурить его перед расставанием, и нашла превосходный способ смягчить удар поцелуем.
Все родственники, кроме разве что сына, знали его как строгого, суховатого, временами грозного человека. Что ни говори, а Джейсон — глава семьи и в совсем еще юном возрасте принял на себя тяжкую ответственность и долг по воспитанию младших детей. Но Молли знала возлюбленного и с другой стороны: его обаяние, нежность, остроумие. Он привык сдерживаться и не выказывать эти черты своего характера при посторонних: положение обязывало.
