— В тачку! Живо! - командует мужчина, и Никита решает больше не злить отца. Но, проходя между нами, будто нарочно задевает его плечом. На этот раз Тимур не реагирует.
— Оба! - добавляет он, замечая, что я так и продолжаю стоять на своем месте.
Тоже делаю шаг в сторону выхода. Сейчас нельзя оставлять ребенка одного. Как минимум, он может снова сбежать. А, как максимум, даже думать не хочется.
Потому и повинуюсь. Никите нужно остыть, а после я попытаюсь поговорить с ним. Нужно будет только продумать каждую фразу.
Сейчас одно неосторожное слово может привести к взрыву.
Нужно набраться терпения и, как сапер, взвесить все варианты.
Когда я ехала сюда вместе с Тимуром, то и подумать не могла, что обида мальчика на отца так глубока. Что их проблемы настолько серьезные. А еще не подозревала, что, кажется, нравлюсь ему. Как женщина.
Скорее всего, эта тяга возникает у него на фоне недостатка женского внимания. У Никиты нет матери, в которой он тоже нуждается, не меньше, чем в своем отце. И тут я -молодая классная руководительница, в буквальном смысле взявшая своих учеников под, крыло.
Ведь я очень старалась быть для них именно второй мамой: заботливой и поддерживающей, стремящейся разрешить любые конфликты.
И вот как это отдалось в голове поломанного жизнью мальчишки. А что, если своим поведением в школе Никита хотел привлечь вовсе не внимание Абрамова, а мое?
Когда мы выходим на свежий воздух и останавливаемся около машины, Абрамов внимательно следит за тем, чтобы ребенок оказался внутри.
Следом и мы сами усаживаемся в салон, где стоит гнетущая, удушающая тишина. До самого дома.
Никита молчит на заднем сидении. Его отец с плотно сжатыми челюстями смотрит на дорогу. Я
обдумываю случившееся.
Странно, но почему-то ситуация в семье Абрамовых волнует меня сейчас больше собственных проблем, а их предостаточно.
— Марш в свою комнату! - огрызается Тимур, когда мы оказываемся на пороге его особняка.
Нас тут же встречают Алла Егоровна и еще какая-то женщина.
Они было с облегчением хотят наброситься на Никиту, но тот смиряет их таким взглядом, что обе замирают и даже боятся подступить ближе.
— Из дома его не выпускать, - распоряжается Абрамов, когда его сын скрывается на втором этаже.
- Охрану тоже предупрежу.
— Конечно, Тимур Александрович! - спешит согласиться Алла Егоровна. - Теперь глаз да глаз за ним.
Мужчина кривится. Его явно раздражает все, что происходит. Я стою чуть позади и не знаю, чего ждать.
