А в итоге так жестко влипла.
Когда оказываюсь на втором этаже, минуя длинную лестницу, в голову приходит идея. Нужно найти Никиту. Да, сейчас не лучшее время для разговора, но завтра наша беседа может и не случиться. Да что там?! Я не могу предугадать, что будет со мной даже через десять минут, а на завтрашний день просто не загадываю.
Где спальня мальчика я понятия не имею. Потому стучу в каждую дверь на этаже, ожидая ответа.
Нет гарантий, что Никита вообще ответит, но не врываться же без спроса.
— Отвалите! - слышу недовольный голос подростка, когда ударяю кулаком по третьей от лестницы двери.
— Никит, это я, - робко отвечаю, прикусывая губу. - Варвара Владимировна.
Возникает пауза, и я напряженно сжимаюсь. Представляю, как мальчику сейчас тяжело. Но и мне не легче.
— Вы тоже отвалите! - откликается, наконец, ребенок. - Идите ублажайте этого урода!
Тут я не выдерживаю и, забыв про свое решение не врываться без спроса, дергаю на себя дверь.
Она поддается. И я оказываюсь внутри. В довольно темной и чисто мальчиковой комнате.
Никита вскакивает с кровати. Он вновь оголен по пояс, а на бедра натянуты широкие спортивные штаны.
— Прости, - выдыхаю, и чуть отворачиваюсь. В свете открывшихся мне обстоятельств, считаю, что не должна смотреть на мальчика в таком виде.
— Уйдите! — шипит Никита. - Я не хочу никого видеть! Тем более вас!
Он снова переходит на более официальное общение, и мне это нравится. Подросток запутался, и это ясно. Рядом с ним просто нет взрослых, которые помогут разобраться.
— Послушай, Никит... - начинаю было, собравшись с мыслями.
—- Я же сказал - отвалите! Сгиньте все из моей жизни!
— У меня с твоим отцом ничего нет, ясно?! Нет и не будет. В школу я его вызывала из-за тебя, и сюда приехала по той же причине!
Да, я немного привираю. Но мне приходится, потому что объяснить все по-другому не выйдет.
Никита банально не поймет и не примет. К тому же, я не могу дискредитировать его отца. Их отношения и так непонятно на чем держатся.
— Поэтому таскаете на себе его футболку? — зло цедит мальчик.
- Хотя, знаете, Варвара
Владимировна, - с презрением растягивает мое имя-отчество, — мне срать вообще! Ебитесь, сколько хотите!
— Никита! - взрываюсь от возмущения. Мои щеки при этом загораются красным. От стыда, конечно. И оттого, что тема поднимается весьма недетская. Да и в выражениях подросток не стесняется.
Мы смотрим друг на друга, пока я первая не прерываю накопившееся молчание:
— Мои вещи перепачкались в дороге.
