Мы оба тяжело дышим, точно загнанные звери. И мы оба возбуждены.
— Я не шлюха... - выдаю от обиды. Больше для себя говорю. Напоминаю. Стараюсь вразумить взбунтовавшееся тело. - Я не стану спать с тобой по доброй воле.
Тимур молча изучает меня взглядом. Но я понимаю, что спокоен он только снаружи. Внутри у него все кипит. Абрамову стоит больших усилий, держать похоть при себе.
— В душ! - сквозь зубы командует мужчина. Но я не реагирую, застывая на своем месте.
— Живо в душ!
И тут я срываюсь с места, прячась в душевой комнате.
Нам обоим это нужно. Пауза. Чтобы остыть.
Чтобы прочистить голову.
Включаю воду, точно повинуюсь, а сама так и остаюсь снаружи кабинки. Я просто хочу спрятаться.
Оттянуть время. Побыть наедине с собой. Отстраниться.
Но получается плохо. Совсем не получается! Не могу противостоять, и от этого тошно.
Я просто дышу. Пытаюсь.
И не знаю, сколько сижу так, пока дверь не распахивается. Пока его тяжелые гулкие шаги не разрезают мой слух. Пока я не поворачиваю голову и не встречаюсь с сатанеющим взглядом.
Я
ведь не выполнила приказ. Всего лишь включила воду.
Он голый. Член раскачивается между бедер, как пыточное орудие, предназначенное мне. И я сжимаюсь от противного желания попробовать его. Это дикость. Это не со мной.
— Не прикасайся... - шепчу одними губами. В груди трясется.
Я готова к нападению. Если Тимур сделает еще хоть шаг, я кинусь на него, как разъяренная дикая кошка. Не контролирую это. Не чувствую реальности. Все грани стерлись и понятия правильности тоже.
Воспоминаний нет. Лишь этот момент. Настоящее. Мы.
Абрамов хватает меня очень ловко. Быстро. Как коршун лапами молниеносно вцепляется в мышку. Брыкаюсь, бьюсь, толкаю накаченные ноги мужчины своими пятками.
Но все равно оказываюсь в кабинке, и мощные струи воды тут же окатывают меня с ног до головы.
Ткань неприятно прилипает к телу. И я опять бросаюсь на мужчину с кулаками.
Мы боремся, если эту неравную схватку вообще можно так назвать. Воздух вокруг горячеет, и дышать нечем.
Зато запах сильного, одичавшего самца наполняет легкие. Скручивает все внутри.
И я не знаю, когда сопротивление превращается в похоть, которую я больше не в силах удерживать внутри. Когда касаюсь обнаженной влажной кожи Абрамова, чувствую пульсацию его члена, или когда Тимур разворачивает меня, всем телом придавливая к стене кабинки.
От напряжения трещит позвоночник, но я жажду продолжения. Разум перестает сражаться. В этом нет смысла.
