Подкидыш для хулигана

Меня она месяц то мамой, то Таней, то тетей Таней называла. Лешу вот только папой стала звать, и он дико смущается от этого. А наших отцов сразу приняла.

Герман Андреевич – дедушка, а мой папа – дедуля.

Элина с улыбкой разрешила называть себя бабушкой, а вот моя мама, смеясь, запретила, за что я долго на нее сердилась. А вот Марьяна не обиделась. Пожала плечиками, и попросила позаниматься с ней танцами. И мама согласилась. Образование балетное ведь, хотя на сцене она не танцевала никогда из-за травмы сразу после получения диплома.

Теперь вот с моей малышкой занимается, и в эти моменты не напоминает женщину, гонявшуюся за роскошью. Она мне ту маму напоминает, которую я обожала, и с которой тоже танцевала, пока маленькой была.

— Три дня тебя не видел, и ты подросла, – папа присел перед Марьяшей. — Высокой будешь.

— Папа высоким был, папа Лёша тоже. И я буду, – кивнула девчушка. — Ой, мы в автобусе прокатились, и все держались за эти штуки наверху, а я за маму держалась. Я тоже скоро стану дотягиваться, вот увидите!

— Конечно, увижу, – папа погладил Марьяшу по голове, и поднялся.

— Тань, я тут приготовил. Вот, – протянул мне цветастый пакет. — Здесь твои детские вещи. Может, Марьяне пригодятся, или еще что. Сохранил их – то, что целое осталось, и ты не порвала. На память, – вдруг смутился он.

— Серьезно? Я же дома убиралась, и не видела их, – удивилась этому подарку, и заглянула в пакет.

— У мужчин свои тайники, куда женщинам не добраться, – хитро подмигнул папа.

Аж не терпится разворошить этот пакет с одеждой.

Сравнить с фотографиями. Вещи у меня недорогие были, на рынках одевалась, и мерила все на картонке за ширмой, но вспоминать приятно. Все же, папа мне хорошим отцом был. Смущался дико, но и вещи со мной покупал, и банты завязывал.

И даже, как только я взрослеть начала, подозвал меня для разговора про изменения в женском организме, а в пятнадцать и о взрослых отношениях. Оба эти разговора я помню – смущены были мы оба, но каждый я оценила.

— Это мне подарок? – спросила Марьяна, когда мы сели в машину к заехавшему за нами Леше.

— А что там?

— Может, тебе. Если понравится что-то. Марьяш, это мои старые вещи. Не модные уже, но если захочешь что-то взять – я против не буду.

Хотя что-нибудь себе оставлю.

Знаю, мама когда уходила, забрала мои пинетки и сандалии. Крохотные совсем. До сих пор хранит.

Ошибок они много наделали, но что уж теперь? Оба любили меня, и любят. Знаю я это. И после истории с Аленой мое детство не кажется мне несчастным.