Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

К счастью, мое уединение больше никто не нарушал и лишь на следующий день дверь моей комнаты открылась впуская внутрь какого-то человека. Это был парень в черных брюках и в толстовке с накинутым на голову капюшоном. Только после того, как парень его снял, я поняла, что это был Ксиан.

— Привет, Гвидиче. Скучала? — парень улыбнулся своей привычной улыбкой, больше похожей на оскал и без приглашения сел на мою кровать. — Ты не отвечала на мои сообщения. Вполне возможно, что я даже начал немного волноваться. Но это не точно.

— Как ты сюда попал? — спросила, вспоминая о том, что за хостелом следили люди Винченсо. — И, Ян, я хотела с тобой поговорить и спросить о кое-чем важном.

— О чем ты хочешь спросить? — Ксиан все так же продолжал сидеть на моей кровати, держа руки в карманах толстовки.

— О Винченсо Медичи, — я куталась в одеяло, из-за чего были видны лишь глаза, но Ян прекрасно заметил, как в них полыхнул гнев, стоило мне произнести имя ненавистного человека.

— Что он тебе сделал? — странно, но прежние эмоции парня мгновенно утихли.

Испарились. Вместо них появилась жесткость во взгляде и жуткая хмурость на лице.

— Ничего, — как и в прошлый раз, когда Ян задавал этот вопрос в пустой аудитории, я отрицательно покачала головой. Естественно, он мне не поверил.

— Изнасиловал? — поинтересовался Ксиан, не отрывая взгляда от моих глаз. Мне показалось, что он пытался заглянуть мне в душу. Более того. у парня это вполне успешно получалось.

— Не твое дело, — раздраженно цыкнула, с головой укрываясь одеялом.

Словестно уколет. Я до сих пор не могла предвидеть поведение этого человека, но, все равно, никакой его реакции не желала. То, что сделал со мной Медичи, являлось моей слабостью. Унижением, о котором я не хотела распространяться. Не хотела думать о том, что, по сути, сделала это по своей воли и тогда так невыносимо сильно хотела от Винченсо чего-то большего.

— Я и так уже влез не в свое дело, когда впервые заговорил с тобой, — я ошарашенно охнула, когда Ксиан поднял меня, так словно я ничего не весила, и усадил к себе на колени.

— Отпусти, — я завозилась, но парень лишь сильнее прижал меня к себе, так, что у меня даже позвоночник хрустнул.

— Тише, Гвидиче, — его ладонь обвила мою талию, крепче прижимая меня к крепкому торсу.