Не могла различить слов, но узнала голоса. Это были Мистер Порно и Батиста. Они о чем-то спорили.
Я хотела подойти к двери и подслушать разговор, но внезапно она открылась и ко мне зашел Батиста.
— Нам нужно поговорить, — сказал он. Кожа у парня серая, а глаза уставшие. Я предположила, что эта ночь для него была тяжелой.
— Тебе уже можно подходить ко мне? — я все еще сонно хрипела.
— Нет, — Батиста подошел к окну и открыл его, после чего подкурил сигарету. В комнату тут же залетел холодный воздух и я укуталась в одеяло.
— Нужно, чтобы ты убедила Винченсо не трогать Оттавию.
— Уговорить Винченсо не трогать Буджардини? — я переспросила, приподнимая обе брови. Сразу подумала, что мне послышалось.
— Да.
- Почему я должна это делать?
— Потому, сейчас может начаться война между Каморрой и нашим кланом. Будет много смертей и жертвы с обеих сторон. Умрут мужчины, у которых есть дети и жены. Это в лучшем случае. Будет хорошо, если не пострадают невинные.
— При чем тут я? — непонимающе моргнула.
Я примерно понимала, что война двух кланов, что-то сродни долгосрочному апокалипсису, но не понимала почему Батиста приплетал меня к нему.
— Твою мать, при том, что из-за тебя у Винченсо срывает гребанную крышу, — я впервые слышала, чтобы Батиста ругался. Значит, даже он мог выйти из себя. — Я уже не могу сосчитать сколько раз он срывался из-за тебя…"
"— Может хватит? — я перебила парня и сильнее укуталась в одеяло. — Я раньше уже слышала нечто подобное. О том, что я ему дорога и так далее.
А потом этот подонок поселил меня в одном доме со своей невестой и бегал из одной постели в другую. Принудил меня к тому, что я никогда не стала бы с ним делать. Я ему была настолько дорога, что он не позаботился даже подумать о том, что между мной и Оттавией, в его отсутствие, мог возникнуть конфликт. Зачем ему париться о чем-то подобном? Ну, подумаешь, отдаст меня Оттавия какому-то мужику, чтобы он пустил меня по кругу. Какая разница Медичи? Он себе найдет другую любовницу. Я же ему прям ужас, как дорога! — я не заметила, что с каждым сказанным словом, мой тон повышался и последние слова я вообще прокричала.
Сделала несколько глубоких вдохов, а потом изрекла: — Пусть Медичи в Аду горит со своим ""дорога"".
Батиста молча выслушал меня. Стиснул пальцами фильтр сигареты, после чего прищурил взгляд и вновь нарушил тишину:
— Мой отец говорил, что эмоции мешают сохранять разум ясным. Впервые я убедился в этом, когда умерла жена дона Медичи.
