Подсказчик

Но его взгляд был направлен не в сторону комнаты для допросов. В отражении он искал ее глаза.

Мила обернулась. Они долго молча смотрели друг на друга. Их объединяло одинаковое чувство скорби и уныния. Это было так естественно — шагнуть ему навстречу, закрыть глаза и коснуться его губ. Почувствовать его готовый для поцелуя рот и ответить тем же.

Потоки грязной воды обрушились на город. Она заполнила собой улицы и скапливалась у ливневых отводов; водосточные трубы без устали заглатывали и выплевывали ее наружу.

Такси высадило их у маленького отеля, неподалеку от вокзала. Фасад здания почернел от смога, ставни на окнах были постоянно закрыты, поскольку у останавливавшихся здесь постояльцев не хватало времени их открывать.

В отеле было очень оживленно. Постельное белье менялось непрерывно. В коридорах неутомимые горничные толкали скрипучие каталки с бельем и туалетным мылом. Подносы с завтраком доставлялись каждый час. Здесь были такие, кто останавливался только для того, чтобы слегка освежиться и переодеться.

А кто-то приходил сюда, чтобы заняться любовью.

Портье вручил им ключи с номером двадцать три.

Они, держась за руки, без единого слова поднялись на лифте. Но не как любовники. Как два человека, боявшиеся потерять друг друга.

В комнате стояла разрозненная мебель, дезодорант-спрей и застоявшийся запах никотина. Они снова поцеловались. Но на этот раз их поцелуй был более страстным. Словно им не терпелось избавиться от одолевавших их мыслей прежде, чем они успеют раздеться.

Он положил свою ладонь на ее маленькую грудь. Девушка закрыла глаза.

Проникавший с улицы свет от рекламной вывески китайского ресторана, сверкая от дождя, очертил в темноте их тени.

Горан начал снимать с нее одежду.

Мила, не сопротивляясь, ждала его реакции.

Сначала он обнажил ее плоский живот. Затем, покрывая тело девушки поцелуями, дошел до груди.

Первый шрам показался на уровне бока.

Горан с бесконечной любовью снял с нее свитер.

И увидел все остальные шрамы.

Но его взгляд не задержался на них. Это была работа для губ.

К большому удивлению Милы, он стал покрывать эти застарелые порезы на ее коже долгими поцелуями, словно хотел излечить их.

Когда Горан снял с Милы джинсы, он повторил ласки уже на ее ногах. Там, где кровь в ране была еще свежа либо едва подсохла. Там, где еще совсем недавно, врезаясь в живую плоть, медленно скользило острие лезвия.