Подсказчик

Мила вновь смогла ощутить страдания, испытываемые ею всякий раз, когда через собственное тело она подвергала наказанию свою душу. Но наряду со старой болью она почувствовала что-то невыразимо сладостное.

Нечто похожее на щекотку в зарубцовывавшейся ране, такое резкое и одновременно приятное.

Затем настал черед Милы. Она снимала с него одежду, словно обрывала лепестки с цветка. Его тело также несло на себе признаки страданий. Его слишком тощая и впалая от отчаяния грудь. Выступающие ребра с высохшей от тоски плотью.

Они слились друг с другом в любовном экстазе с неизъяснимым порывом, полным ярости, раздражения и спешки. Словно каждый из них хотел заполнить собою тело другого. И на мгновение им удалось забыть обо всем.

Когда все было кончено, они, лежа друг возле друга — врозь и одновременно все еще как единое целое — считали ритм собственного дыхания. Тогда под маской тишины снова возник вопрос. Но Мила не могла спокойно взирать на то, как он парил над ними черной птицей.

Это касалось первопричины боли, ее боли.

Той самой, что сначала отпечатывалась на ее плоти, а потом пыталась скрыться под одеждой.

Предвосхищая слова Горана, Мила сама все объяснила:

— Моя работа заключается в поиске пропавших людей. В первую очередь детей. Некоторые из них пропадают годами, потом ничего не помнят. Не знаю, хорошо это или нет. А может, именно это ожидание доставляет мне больше всего хлопот в профессии…

— Почему? — сочувственно спросил Горан.

— Потому что, когда я спускаюсь во мрак, чтобы вытащить кого-либо наружу, мне всегда очень важно найти причину, очень серьезное основание для того, чтобы вернуться обратно в мир.

Это что-то вроде страховочной веревки для пути назад. Есть одна вещь, которую я твердо уяснила и которая заключается в том, что мрак притягивает к себе, соблазняет своим головокружением. И очень сложно противиться соблазну… Когда я возвращаюсь назад со спасенным мной человеком, то замечаю, что мы далеко не одни. И всегда что-то тянется за нами из этой тьмы, оставаясь приклеенным на ботинках. Очень сложно от него избавиться.

Горан посмотрел девушке прямо в глаза.

— Почему ты рассказываешь мне об этом?

— Потому что я вышла из тьмы. И именно во тьму мне иногда нужно возвращаться.

Мила с презрением произнесла это имя, а в это время Горан, лежа рядом с девушкой на полуторной кровати отеля, держал ее за руку.

— Это был всего лишь неудачник, который ничего путного не сделал в жизни.