Подсказчик

Другие руки, другие глаза касались мира Дебби, ее предметов, ее воспоминаний. Возможно, мать девочки сняла со стены фотографии, и Миле следовало бы проверить эту версию.

Размышляя над увиденным, Мила вдруг услышала необычный звук, доносившийся снаружи. Но не из коридора, а из ванной комнаты.

Рука ее машинально потянулась за пистолетом. Выхватив оружие, Мила рискнула подняться во весь рост из своего прежнего положения и вплотную приблизилась к двери ванной. Снова шорох. Но на этот раз более отчетливый. Без всякого сомнения, там кто-то был.

Кто-то, кто не обратил внимания на ее появление в спальне Дебби. Кто-то, кто так же, как и она, счел это время наиболее подходящим для того, чтобы незаметно проникнуть внутрь и унести что-нибудь с собой… Доказательства? Сердце в груди девушки неистово колотилось. Она не пойдет, а будет выжидать.

Дверь резко открылась. Мила перекинула палец с предохранителя на спусковой крючок. Но к счастью, вовремя остановилась. Находившаяся в ванной девочка вскинула от страха руки вверх, выронив все, что у нее было.

— Кто ты? — спросила ее Мила.

Девочка пробормотала:

Ложь. Мила прекрасно это понимала. Она засунула пистолет обратно за пояс и посмотрела на пол, разглядывая выпавшие из рук девочки предметы. Там была склянка с духами, несколько флаконов шампуня, красная шляпа с широкими полями.

— Я пришла за вещами, которые прежде ей одалживала. — Слова девочки звучали как извинение. — Передо мной здесь были еще трое…

Мила вспомнила красную шляпу, виденную ею на одной из висевших на стене фотографий.

Она была на голове Дебби. Девушка поняла, что стала свидетелем мародерства, которое, вероятно, продолжалось на протяжении уже нескольких дней и было делом рук одноклассниц покойной. Не удивительно, если кто-то из них присвоил себе фотографии со стены.

— Ладно, — сухо ответила девушка-полицейский. — А теперь ступай.

Девочка, простояв в нерешительности какое-то время, собрала с пола все вещи и вышла из комнаты. Мила ей не препятствовала. И Дебби наверняка это бы понравилось.

Эти предметы больше не нужны ее матери, которая теперь весь остаток своей жизни будет винить себя за то, что отправила дочь в этот колледж. Как бы то ни было, Мила считала, что миссис Гордон в некоторой степени даже «повезло», если, конечно, в таких случаях уместно говорить о везении: по крайней мере, у нее было тело дочери, чтобы оплакивать.

Мила принялась обыскивать тетради и книги. Ей очень хотелось найти имя, и она непременно его найдет.