Подвигъ
0 прочтений
Они между собой всегда говорили по-русски, и это постоянно сердило дядю Генриха, знавшаго только одно русское слово «ничего», которое почему-то мерещилось ему символомъ славянскаго фатализма. Теперь, будучи въ скверномъ настроеніи и страдая отъ боли въ распухшей деснѣ, онъ рѣзко отодвинулъ стулъ, смахнулъ салфеткой крошки съ живота и, посасывая зубъ, ушелъ въ свой кабинетъ. «Какъ онъ старъ, — подумалъ Мартынъ, глядя на его сѣдой затылокъ, — или это такъ свѣтъ падаетъ? Такая мрачная погода».
«Ну, что жъ, тебѣ скоро нужно собираться, — замѣтила Софья Дмитріевна, — вѣроятно уже автомобиль поданъ».
Онъ поднялся къ себѣ, уложилъ бритву и ночныя туфли, съ трудомъ защелкнулъ чемоданъ. Вдругъ онъ вообразилъ, какъ будетъ въ Ригѣ или въ Рѣжицѣ покупать простыя, грубыя вещи, — картузъ, полушубокъ, сапоги. Быть можетъ, револьверъ? «Прощай-прощай», — быстро пропѣла этажерка, увѣнчанная черной фигуркой футболиста, которая всегда напоминала Аллу Черносвитову.
Внизу, въ просторной прихожей, стояла Софья Дмитріевна, заложивъ руки въ карманы макинтоша, и напѣвала, какъ всегда дѣлала, когда нервничала. «Остался бы дома, — сказала она, когда Мартынъ съ ней поравнялся, — ну, что тебѣ ѣхать...» Изъ двери направо, надъ которой была голова серны, вышелъ дядя Генрихъ и, глядя на Мартына исподлобья, спросилъ: «Ты увѣренъ, что взялъ достаточно денегъ?» «Вполнѣ, — отвѣтилъ Мартынъ.
«Ну, пойдемъ, — сказала Софья Дмитріевна, — я боюсь, что ты опоздаешь на поѣздъ».
Дождь, вѣтеръ. У Софьи Дмитріевны сразу растрепались волосы, и она все гладила себя по ушамъ. «Постой, — сказала она, недоходя калитки сада, близъ двухъ еловыхъ стволовъ, между которыми лѣтомъ натягивался гамакъ.
Шоферъ услужливо открылъ калитку. Сыро блестѣлъ автомобиль, дождь слегка звенѣлъ, ударяясь въ него. «И пожалуйста, пиши, хоть разъ въ недѣлю», — сказала Софья Дмитріевна.
