Поединок соперниц

За каждым углом, у каждого камина, в каждой оконной нише шептались, что едва ли не тотчас после церемонии произошла сильнейшая ссора между королем, его дочерью и зятем. Матильда и Жоффруа заявили, что передача наследственных прав на пергаменте и клятвы знати их больше не удовлетворяют, и они ждут более весомых гарантий. Одной из таких гарантий должна стать передача под их власть некоторых земель королевства, что фактически привело бы к умалению собственной власти короля. Генрих Боклерк ни за что не согласился бы на это.

Именно поэтому во время вечернего пира улыбки на лицах короля, Матильды и Жоффруа казались натянутыми, а в воздухе, не в пример прошлогоднему съезду знати, ощущалась напряженность. Вот где Бэртрада чувствовала бы себя как рыба в воде. Атмосфера интриг, злословия и ложных клятв в верности женщине, которую большинство не желало видеть на троне, была для нее питательной средой.

Понимал ли король, что присяга, данная под принуждением, ничего не значит? Он не был глупцом, но настолько горел желанием, чтобы род Вильгельма Завоевателя остался на троне, что не хотел верить очевидному.

Но все-таки Генрих не был так наивен — он искал решение, которое было бы приемлемым для всех. Я понял это, когда он неожиданно пригласил меня сесть поближе к нему и стал выспрашивать, каково сейчас положение в ордене и смогут ли храмовники в чрезвычайных обстоятельствах оказать ему военную помощь. И добавил: если ему удастся заручиться поддержкой тамплиеров на континенте, он, со своей стороны, предоставит им такие полномочия и льготы в Англии, каких не давал еще ни один государь.

Я понимал, к чему он клонит. Подобное предложение могло бы заинтересовать любого из командоров ордена, но только не Великого магистра Гуго де Пайена. Поэтому я осторожно напомнил о том, что тамплиеры прежде всего служат Господу и избегают мирских дел, их цель — всеми силами и средствами укреплять мощь Иерусалимского королевства.

Генрих слушал с вниманием, хотя стоявший в зале шум то и дело отвлекал нас.

Глочестер яростно бросал в лицо графу Мортэну:

— Ты ничтожный глупец, и твое место среди бабья на женской половине! Может, хоть там Мод втемяшит в твою тупую башку какое-то подобие здравого смысла!

— Зато ты в этом отношении безнадежен, сколько бы ни хлопал своей людоедской челюстью! — огрызался Стефан.