Поединок соперниц

В этот миг музыка смолкла и веселая толпа направилась к разложенному на скатертях угощению. К Гите приблизился мужчина, в котором я с затаенной ревностью узнал Ральфа. Молодой рыцарь был без верхнего камзола, в одной просторной камизе, подпоясанной вышитым поясом. Но и в этом простом одеянии он держался с истинным достоинством. Увы, я должен был признать, что, стоя рядом, они выглядели красивой парой.

И так уж вышло, что когда Гита оказалась рядом, вокруг нас, словно по волшебству, образовалось свободное пространство — люди разошлись кто куда, и мы остались одни.

— Я не ждала вас, милорд Эдгар.

— Отчего же? Ведь ты сама пригласила меня.

— Не ждала так скоро.

— Скоро? Для меня это время тянулось бесконечно долго.

Что-то мелькнуло в ее глазах, и она вздохнула. А во мне внезапно ожила надежда, что я ошибался, решив, что красавица Гита охладела ко мне. Боже правый — если женщина ничего не испытывает к мужчине, то и не станет так теряться в его присутствии.

— Ты позволишь мне повозиться с Милдрэд?

Гита кликнула Ральфа, который держал девочку так, словно не желал расставаться с нею.

Да и сама Милдрэд смотрела на меня настороженно, теребя пеструю бусинку на шнурке — из тех, что вешают детям на шейки, чтобы уберечь от дурного глаза.

Я взял ее на руки — и тут же забыл о Ральфе и о гомонящей вокруг толпе. Я держал свое дитя, с наслаждением ощущая нежную тяжесть. Полтора года — моя дочь была уже большой девочкой. Я не видел, как она пускает пузыри и пробует ползать, как пытается сесть, делает первые шаги.

Все это сейчас казалось мне необыкновенно важным, и когда малышка тронула и погладила брошь, которой был сколот мой ворот, и проговорила, смешно запинаясь: «Блестяшка!» — клянусь всеми святыми, у меня слезы навернулись на глаза. Я смотрел и не мог насмотреться на эти тугие румяные щечки, ясные, удивительно синие глаза и крохотный рот, похожий на ягоду.

— Она будет красавицей!

— Она уже красавица, — гордо возразила Гита. И я увидел, что она улыбается, а ее глаза, как и мои, влажны от слез.

Потом мы сидели на траве, и я угощал дочь пирогом с черникой. Но малышке вскоре надоело жевать, и она принялась осыпать меня вопросами, половины из которых я не мог понять, и Гита, смеясь, поясняла смысл сказанного. Впрочем, Милдрэд быстро наскучило сидеть со взрослыми, она вырвалась из наших рук и засеменила туда, где дети затеяли какую-то игру.

— Пречистая Дева, что за ребенок! — всплеснула руками Гита. — Она не проказничает, только когда спит.