Поединок соперниц

И если она до сих пор не сделала выбора, не остановилась ни на одном из них, если мои слова вызывают в ней такой гнев…

Мой голос дрожал, когда я спросил:

— А вы, любезная подопечная, не сообщите ли опекуну, к кому из многочисленных женихов испытываете большее расположение?

Гита все еще смотрела на меня и вдруг вспыхнула. Взгляд ее заметался, будто ища опоры. Я же, хмелея от внезапной радости, понял, что все они ей безразличны и, возможно, она до сих пор не забыла…

Не ответив на мой вопрос, Гита стремительно поднялась.

— Пойдемте — сейчас погонят с лугов овец. По традиции в день Лугнаса их необходимо вы́купать.

Я не чувствовал под собой ног. Меня охватило ликование. А тут еще и Милдрэд, убегая от мальчишек, бросилась ко мне, обхватила мои колени и подняла улыбающееся личико. Я подхватил ее на руки и несколько раз высоко подбросил, наслаждаясь смехом малышки.

Так, с Милдрэд на руках, я стоял в толпе и рассеянно наблюдал, как блеющие овцы, подгоняемые пастухами, подобно серой реке направляются к ручью, протекавшему в низине.

Там уже стояли двумя рядами по пояс в воде специально подобранные люди — чтобы отары прошли меж ними, но овцы то и дело шарахались в стороны, и их ловили, возвращая в общий поток под смех и одобрительное гиканье собравшихся.

В этот день полагалось исполнить немало обрядов, и купание овец было только одним из них. Непременным блюдом должны быть барашки, изжаренные целиком в ямах с угольями, творожные сыры и свежесбитое масло — и каждый должен их отведать. Девушки сплетали гирлянды из цветов, и парни плясали под ними.

Затем следовали рукопашные бои стенка на стенку, после которых все участники обнимались и целовались. Наконец с поля принесли охапки снопов, и священники освятили их, а потом все снова взялись за угощение, ели, пили, веселились и поздравляли друг друга с окончанием круга сельских работ и началом новых.

Это был удивительный день. Давно уже мне не было так хорошо. Вместе с другими мужчинами я участвовал в перетягивании каната, показывал умение биться на палках, играл даже в «башмак по кругу».

Когда стало смеркаться и люди повели хоровод вокруг большого костра, я схватил Гиту за руку и увлек в танец. И она смеялась — видит Бог, до чего же счастливо она смеялась! Взвизгивала, как девчонка, когда появились ряженые и начали охоту за девушками, чтобы сорвать поцелуй. В какой-то миг Гита столкнулась со мной, припала к моей груди, но едва я обнял ее, тут же вырвалась, смешавшись с группой притворно ворчавших пожилых женщин.