Поединок соперниц

— Она истинное чудо, — не сдержался я. — Господь всемогущий! И всего этого я был лишен из-за неосмотрительного слова, данного злой и вздорной женщине!

Не стоило этого говорить, но слова сами сорвались с уст, и сколько же в них было горечи и досады! Даже не глядя на Гиту, я почувствовал, как она напряглась.

— Возможно, это и к лучшему. По крайней мере, Милдрэд была в безопасности.

Я взглянул на Гиту, не решаясь спросить, что она имеет в виду. Она же смотрела в сторону, и ее лицо выражало спокойную решимость и силу.

Странное дело — как столь хрупкая и совсем молодая женщина может казаться такой величавой и желанной одновременно. Я видел ее отливающие серебром волосы, пушистые ресницы, руки, подобные лепесткам лилий. Даже в своем простом наряде Гита выглядела королевой.

Словно не чувствуя моего взгляда, она заговорила о незначительном: об этом празднике, о живучести древних обычаев. Но я был не в силах поддерживать разговор. И только один вопрос бился в моем мозгу — как я мог так долго обходиться без нее? Без нее и Милдрэд?

— Гита, я благодарен тебе за Милдрэд.

Она не ответила, и тогда я, чтобы разрядить сгустившееся между нами напряжение, заговорил о том, что не оставлю дочь без заботы — я уже позаботился о ее будущем, купив участок земли близ Ярмута на имя Милдрэд Армстронг. В тех местах превосходный климат, я велел посадить на склонах виноградные лозы, и знатоки говорят, что со временем они будут давать неплохое вино.

Гита быстро взглянула на меня.

— Благодарю. Но Милдрэд вовсе не нищая. Я не бедствую, и все мои земли и предприятия достанутся ей в наследство.

— Только в том случае, если ты не родишь других детей, Гита. Ведь ты вполне можешь выйти замуж, и все твои владения отойдут старшему сыну.

Я произнес это насколько смог спокойно и деловито.

Гита стремительно повернулась ко мне и гневно спросила:

— А вы, милорд опекун, должно быть, уже подыскали мне супруга?

Это было сказано так, что я опешил. Ей ли не знать, сколько мужчин мечтают связать себя с нею! Тот же Хорса вряд ли скрывал свои намерения, да и деловитый Чени наверняка заговаривал с нею о замужестве. А еще молодой д’Обиньи, младший де Клар и, наконец — Ральф.