Поединок соперниц

Есть и такие, кто сумел избежать неприятностей. Он сам, к примеру, или Геривей Бритто. Этот хитрый бретонец сумел втереться в доверие к самому Стефану Блуа, и племянник короля замолвил за него словечко и даже взял его в свою свиту.

— Да и ты не прозябаешь, сэр Гуго, — заметил я. — Я слышал, что ты обосновался в Саффолке, строишь замок и по-прежнему позволяешь себе поразвлечься.

Я снова намекал на разбой, но теперь Гуго не стал ершиться. Склонившись вплотную ко мне, он прошептал:

— А ты, трубадур, что об этом думаешь? Предпочитаешь бренчать на лютне для своей леди или не прочь вспомнить, как горячит кровь веселый ночной набег?

— Не прочь.

Но если охотиться, то на крупного зверя. Например, такого, как граф Норфолк.

— О, еще бы! Прекрасные глаза саксонки стоят того, чтобы отделаться от ее совратителя. Что ж, выпьем и за это.

Мы сдвинули кружки с приятелями Гуго. Их было семеро, и все они оказались веселыми малыми. Посыпались шутки, рекой полился эль, и я словно вернулся в свою бесшабашную юность, где не было боли, тоски и безответной любви.

Однако и среди общего веселья Гуго не прекращал время от времени поглядывать на дверь харчевни.

— Скоро узнаешь. А пока… Эй, друзья, клянусь шпорами святого Георгия, этот парень поет не хуже трубадуров из Аквитании. Пусть кто-нибудь принесет лютню, и увидите, что он посрамит любого из этих южан.

Бог весть откуда появился инструмент. Почему бы мне и не спеть? Не возвращаться же к Утрэду и его унылой родне…

Когда опустела очередная кружка, я ударил по струнам:

Мои слушатели, ухмыляясь, придвинулись поближе.

Лихой напев раззадорил их, да и меня заодно.

Вокруг нашего столика стали собираться завсегдатаи харчевни. Кое-кто приплясывал. Приятели Гуго пытались подпевать, а один из них, уловив ритм, ловко отбивал такт, постукивая кружкой о кружку.

Внезапно я почувствовал, как рука Гуго легла мне на плечо.

— Довольно, Ральф. Ты славно нас потешил, но пока хватит.

Я поднял на него недоумевающий взгляд, а слушатели недовольно загалдели.

Кто-то крикнул, что выставит нам бочонок вина, если я и далее потешу их песней, но рука Гуго по-прежнему сжимала мое плечо, а его взгляд был суров.

— Достаточно, трубадур.

Я отложил лютню, дивясь, как быстро опять попал под влияние Гуго. Но ни обиды, ни настороженности не было — только любопытство.

А через миг, когда недовольные слушатели разбрелись, приятели Гуго потеснились, давая место за столом еще одному гостю. Вернее — гостье.