Локлан уже назначил отъезд на следующую неделю, с тем чтобы за эту срочно переделать все дела, включая несколько важных встреч. И как ни старался, не мог покинуть Шотландию раньше этого воскресенья. Но жене казалось, что он непростительно медлит, поэтому она срывала на муже дурное настроение."
"Она даже попыталась уехать одна. Но тут уже взбесился Локлан и строго-настрого запретил нос из дома высовывать. В отличие от нее он не так уж и расстроился, получив послание Йена. Вполне возможно, это очередная глупость, вроде той, когда милые родственнички отпугивали всех ухажеров Мелиссы.
Линкольн Бернетт не таков. Ему понравился этот человек. А братья Кимберли, как всегда, поднимают много шума из ничего. Локлан не сомневался, что легко сможет все уладить.
Но Кимберли волновало вовсе не поведение ее родни, а состояние Мелиссы. Она не выносила, когда дочь расстраивалась. Именно это лишало ее разума. И ее гнев на мужа был ничем по сравнению с той яростью, которая грозила обрушиться на братьев. На этот раз они перешли все границы! С чего это вдруг они оказались в Лондоне? Только Йену Шестому было велено сопровождать Мелиссу.
А на этот раз они обидели ее малышку! Что бы они ни сотворили, им не следовало этого делать, и уж она позаботится о том, чтобы отныне им ничего подобного в голову не приходило.
Она так и сказала, прежде чем перестать разговаривать с Локланом. Так что путешествие на юг вышло крайне неприятным. Локлан то и дело вздыхал. Кимберли не обращала на него внимания. Его Кимбер, с прямой, как палка, спиной, чопорная и застывшая, представляла довольно забавное зрелище.
Но у него становилось плохо на душе, когда она злилась на него, да еще за проделки своих же братьев! Правда, последнее случалось довольно часто. К несчастью. Поэтому в данный момент и он был не слишком доволен Макферсонами.
Жаль, что отцу Кимберли взбрело в голову собрать всех своих бастардов под одной крышей. Живи они по отдельности, не мозолили бы глаза так часто. Но вместе они представляли собой настоящий чирей на заднице!
Кимберли не улыбнулась, даже когда карета вкатилась на улицы Лондона.
Однако по мере приближения к дому Сент-Джеймсов она стала выказывать некоторые признаки нетерпения.
Как ни странно, первое, что они услышали, был смех Мелиссы, который родители легко узнали. Локлан победно взглянул на жену, словно хотел выпалить: «Говорил я тебе!» К счастью, он вовремя сдержался, поскольку она грозно фыркнула и направилась к гостиной, откуда доносился смех.
